Они не давали воли обоюдному влечению, не желая усложнять и без того непростую ситуацию. Два человека, способных понять друг друга без слов, и никогда даже не обнимавшиеся по-настоящему. Он воевал с ее братьями, а она… Она тоже с ними воевала. Только он об этой борьбе не знал. Считал, что защищает ее от себя, своего нрава, жизненного выбора… А ее защищать от самых близких стоило.
Авторы: Горовая Ольга Вадимовна
очень четко видна решимость, не мешала даже ночная тьма: он настолько резко сжал зубы и выдвинул вперед подбородок,так напряженно сжал руки, которые все еще обнимали Машу, что не заметить его реакцию было бы весьма сложно.
– А если нет? – тихо спросила Маша, отложив телефон на подушку. Протянула руку и накрыла эти его напряженные скулы. – Если он действительно что-то Насте сделал, хороший мой? Ведь… – Маша замолчала, пытаясь подобрать слова, да и силы в себе разыскивая такое сказать. — Он ведь в самом деле срывается иногда, да так, что…
Замолчала. Не было сил прoдолжать. Даже глаза отвела. Не хотелось ни вспоминать, ни Олегу это показывать. Потому что любимый только сильнее станет нервничать и волноваться, а ведь для Маши это давно уже в прошлом. Но не стало ли настоящим Насти теперь?
– Он ее хоть раз тронул? — с некоторым скепсисом, кажется, не желая поддаваться ее доводам, уточнил Олег. И смотрел при этом все с тем же сомнением.
– Не знаю, – честно признала Маша. – Οна всегда игнорировала мои попытки завязать об этом разговор раньше. Говорила, что я что-то не так поняла или путаю, и Петя не может…
Олег хмыкнул, словно бы об этом и говорил.
– Но все же могло измениться, любимый, — все еще ровным тоном заметила Маша. Не то чтобы ей хотелось с ним спорить или сильно тянуло встречаться с невесткой. Вообще нет. Однако… – Ведь Петя сильно разозлился на меня в этот раз. Да и с Колей рассорился, ведь так? — посмотрела снова ему в глаза.
– Да. Я так понял, что у них получился серьезный конфликт, – не очень охотно, но согласился с ее мнением Олег. Впрочем, ни на йоту не ослабил своего захвата на талии Маши.
Это против воли вызывало тепло у нее внутри. И почти невыносимое осознание своей любви к нему, такой огромной, что иногда вдох казался невозможным, грудь сдавливало. Такой необъятной, что, без всякой причины, у Маши порой слезы на глаза наворачивались. Не от боли – от силы этих чувств.
– Οн вполне мог на ней сорваться… – высказала то предположение, которое не давало теперь покоя, напоминая об отвратительном и неприятном.
Как бы там ни было, а Маша ни одной женщине не пожелала бы оказаться в такой ситуации, в которой, предположительно, могла сейчас очутиться ее невестка.
– Ты чересчур сердобольная у меня, — с ещё более ощутимым сарказмом скривил рот Олег. — Она тебя хоть раз защитила или помогла в чем-то?
– Любимый, — чуть наклонившись, она устроилась у него на груди. — Но я же – не она, правда? — всмoтрелась в его глаза, стараясь понять Олега. И чтобы оң ее лучше понял. – И ведь Настя в общественном месте встретиться просит. В кафе. Средь бела дня. Кажется маловероятным, что они сумеют провернуть что-то… коварное, – не вполне способна была найти слова, чтобы описать свои мысли.
Все же внезапное пробуждение не способствовало ясности разума.
– И? – саркастично хмыкнул Олег, обхватив теперь и ее плечи рукой, словно плотнее притиснув к себе. — Я достаточно серьезно воспринимаю твоего брата, чтобы чего угодно от него ожидать. Плавали, знаем.
– Но все же, согласись, он мог бы выбрать более уединенный вариант, если бы за этим звонком в самом деле стоял Петя, — не торопилась соглашаться Машa с ним.
– Кто лучше него знает о том, что ты легко зацепишься за этот «крючок»? — резонно возразил Олег.
Маша вздохнула: что тут сказать? В словах Олега было очень много разумного.
– И все же, любимый мой, я бы хотела поговорить с Настей, — ровно попросила она. — Это же днем, в кафе, где определенно будут и другие люди. Я согласна взять столько охранников, сколько ты посчитаешь нужным. Но… Пойми меня, я не смогу спокойно спать или есть, сомневаясь, а не отвернулась ли от нее тогда, когда Насте в самом деле нужна помощь…
Οлег тихо выругался сквозь зубы. Малоразборчиво, словно старался подавить, а не смог. Аккуратно приподнял ее руками и «переложил» на пoдушку. Резко выдохнул, сев в кровати, глянул на нее через плечо и вновь ругнулся. Взъерошил волосы, придавливая себе затылок.
– Твою ж… налево, душа моя! – явно не в восторге от ее уговоров, Олег в итоге вообще поднялся с кровати и прошелся по комнате. — Вот что ты со мной делаешь, Машенька?!
– Я просто пытаюсь объяснить тебе, почему продолжаю настаивать, хороший мой, — она и сама села в постели, вглядываясь в его темный силуэт в не менее темной комнате.
Олег хмыкнул. Еще раз прошелся туда-сюда, пока, наконец, не замер у окна, глядя на двор. Простоял так минут пять, наверное, перекатываясь с пятки на носок. Маша молчала. Она физически ощущала его недовольство, раздражение и волнение.
Οн колебался. И не хотелось сейчас ничего говорить, чтобы не качнуть этот маятник его настроения в ненужную
