«Удивительное рядом, но оно запрещено!» — эти слова Владимира Высоцкого можно с полным основанием взять в качестве эпиграфа к этой книге. В ней рассказывается о необъяснимых с точки зрения воинствующего материализма событиях, записанных автором
Авторы: Бушков Александр
наподобие подводной лодки. Если бы не высотомер, можно так и подумать…
От компаса было мало толку, стрелка плясала, как свихнувшаяся, остальные приборы тоже работали абы как. Командир был уверен лишь в одном – что с грехом пополам выдерживает прежнее направление полета. И в том, что высота приличная, хотя «пешку» порой швыряло так, что она с маху проваливалась метров на сто вниз.
Самолет трясло, он содрогался так, что
ощущалась каждая его заклепочка, каждое соединение. Сплошь и рядом такие вот полеты посреди жуткой грозы заканчивались печально, но ничего нельзя было сделать. Штурман представления не имел, как далеко протянулся грозовой фронт в ширину и в высоту. Во время войны с метеорологическими предсказаниями обстоит особенно скверно – чтобы более-менее успешно предсказывать погоду, нужно собирать данные практически со всей Европы. Что в условиях сорок четвертого года было, мягко скажем, затруднительно: вряд ли немцы или их союзники поделятся данными метеонаблюдений, даже если их об этом вежливо попросить…
Бомбардировщик шел наугад – на восток, все время на восток, хоть в этом можно быть уверенным. Ситуация была аховая, но в ней имелась и светлая сторона: точно известно, что они уже пересекли линию фронта и давно летят над своей территорией. По крайней мере,
снизу можно было не ждать неприятностей в виде зенитного огня или появления чужих автоматчиков в случае вынужденной посадки. И на том спасибо судьбе…
По меркам гражданской авиации мирного времени, давным-давно следовало бы покинуть самолет, но времена который год уже стояли не мирные, и покидать боевую машину в воздухе – чревато. Даже если обойдется без
последствий , можно надолго остаться «безлошадными». Поэтому командир начинал всерьез задумываться об аварийной посадке. Пусть даже самолет окажется поврежденным, это все же лучше, чем выпрыгнуть неведомо где, чтобы пустая машина рухнула неведомо куда. Бомб, правда, не осталось ни единой, отбомбились по железнодорожному узлу качественно, но все равно, мало ли что…
Беда только, что сажать самолет в такую погоду еще опаснее, чем лететь…
Он так и не успел ничего предпринять.
Все вокруг изменилось вмиг.
«Пешку» швырнуло вниз, так что сердце противно оборвалось, и все потроха метнулись к горлу. А в следующий миг им, всем троим, показалось, что вокруг нестерпимо светло.
Но это были всего лишь звезды, усыпавшие совершенно свободный от туч небосвод. Небо было все такое же, ночное, но – чистейшее. Не то что грозы, вообще ни единого облачка.
Командир растерялся на миг, машина даже вошла в пике – но он успел ее оттуда вывести. И понял, почему лопухнулся, сманеврировал, как зеленый новичок…
Ему показалось сначала, что звезды –
со всех сторон . И немудрено – кто бы мог подумать, что в сорок четвертом году на земле может наблюдаться столь яркая и беспечная иллюминация?
Бомбардировщик шел над городом – очень большим городом. И неимоверно ярко, невероятно беспечно освещенным. Так не должно было быть, так попросту
не положено по военному времени…
И тем не менее внизу простиралось целое море огней – ярко освещенные улицы, россыпи разноцветных фонарей на больших площадях, причудливо подсвеченные здания – незнакомые, непонятные, никогда прежде не виденные…
Он услышал в наушниках, как вскрикнул штурман. И посмотрел, куда тот показывал.
Справа виднелась широкая река, очень широкая, не уступавшая Волге, а то и превосходившая. На ней было три острова – один гораздо больше, овальный, вытянутый, два других поменьше, почти круглые. Меж собой и с берегами они были соединены широкими, длинными мостами, сиявшими двойными цепочками розовых и зеленоватых огней – и на другом берегу город продолжался, огни уходили за горизонт, во все стороны, насколько хватало взгляда…
Командир развернул самолет. Он и сам не знал, почему, но не хотел удаляться от того места, от той точки, из которой увидел это диковинное зрелище впервые. Быть может, оттого, что то место было уже чуточку
знакомее , чем все остальное…
– Ребята, – послышался едва ли не панический голос стрелка-радиста. – Куда нас, нахрен, занесло?
Мозг командира работал с невероятной быстротой,
прокачивая в секунду грандиозный объем информации, догадки и размышления сменяли друг друга с калейдоскопической быстротой.
Такому городу – огромному, ярко иллюминированному, было
неоткуда взяться. На пару тысяч километров вокруг таких городов просто не должно быть. Почти вся Европа по ночам прилежно погружается в затемнение. Предположим,
