«Удивительное рядом, но оно запрещено!» — эти слова Владимира Высоцкого можно с полным основанием взять в качестве эпиграфа к этой книге. В ней рассказывается о необъяснимых с точки зрения воинствующего материализма событиях, записанных автором
Авторы: Бушков Александр
рассказывали о чем-то подобном еще до революции. Выныривало в разных местах, такое же или похожее, и вроде бы никого никогда не трогало. А с другой стороны – если оно кого-то сожрало или утопило, те уже никому не расскажут…
Ну, что… Не в Академию наук же писать, а? На нашей службе не известных науке чудовищ лучше не наблюдать – в два счета спишут на водочку, что означает неумеренное потребление. А это чревато последствиями.
Нет, я и сам прекрасно знаю, что групповых, одинаковых алкогольных видений не бывает. И что? Три добрых молодца вваливаются к начальству и рапортуют, что они, все трое, лицезрели одно и то же мохнатое озерное чудовище.
Предположим, начальство поверит. Опять-таки, и что? Вот уж оно радо будет до усрачки! Ну совершенно нечем больше областному начальству заниматься в тридцать девятом году, кроме как докладывать по инстанциям, что на вверенной ему территории в озерах бултыхаются чудища… Можно подумать, наркомат от нас таких рапортов ждет не дождется. В то время, подчеркиваю, когда в едином порыве корчуют остатки ежовщины и добивают недобитых троцкистов… Сам нарком немедленно озаботится всех наградить за вклад в науку, профессоров спецсамолетами на озеро пошлет…
Не смешите!
Короче, мы все промолчали дружненько и слаженно. Благо нас и не спрашивали о постороннем, и нашего клиента тоже. Промолчали. Время на дворе стояло такое, что люди порой были жутчее любых чудищ. И так всякая хрень по ночам снилась…
Вот такая случилась история.
И знаете, по-моему, оно невредное. Социально неопасное, ха… Злобы не было в глазах. Захотело бы, сожрало в три чавканья.
Нет, не хищник. Или оно было сытое? (Вздыхает.) Ну, так вышло. Тридцать девятый год, ага. Не до посторонней лирики. Мы ж тоже не пеньки болотные, нам интересно. Но время такое было…
Я там служил до сорок четвертого. Ни разу больше не видел. Слухи – да, ходили. Но сколько было таких, кто видел, да не поднял шума, я попросту не знаю. Вообще, рассказывали много, жаль, не записывал. Вот, например, был у нас один ветеран. Так он рассказывал, что в двадцатом, когда он служил в особом отделе в Фергане, попался им заговоренный. От пуль, я имею в виду. Вывели они его исполнять – дали три залпа, а он стоит, и ни единой на нем раны. Еще пару залпов – а он стоит. Комендант подошел вплотную, шарахнул из кольта в упор – так ведь кольт осекло. Пара ребят попробовала так же, из пистолетов, в упор – и у всех осечки. И сколько по нему ни стреляли, ничегошеньки ему не делалось.
Ну, что поделать, если есть точный и недвусмысленный приказ именем революции? Кто-то вынул саблю и пластанул сплеча. Вот от сабли он точно был незаговоренный – развалило чуть не до поясницы.
Тогда я деду не поверил, признаться. А потом, после того, как собственными глазами видел на озере эту тварь… Готов верить. Получается, в жизни еще много загадочного. Жалко, не записывал, время было не то. А рассказывали много интересного…
О характере выполнявшегося нами задания говорить не буду. Мы в условленной точке встретились с кем следовало и возвращались с пакетом к месту, где с лошадьми оставались оперуполномоченные З-о, К-ов и Г-ов. Меня сопровождали о/у К-н и Л. (последний являлся корейцем по национальности и местным уроженцем). При подходе к зимовью нами была отмечена тишина в его окрестностях, производящая впечатление странной. В чем заключалась странность, мне непонятно до сих пор, но тишина каким-то образом оставляла стойкое впечатление физически ощутимого, давящего беспокойства. Имея основания предполагать нападение на зимовье перешедшей границу бандгруппы, я распорядился приготовить личное оружие и скрытно продвигаться к зимовью с трех направлений (по числу нас).
Приблизившись на достаточное для визуального наблюдения расстояние, нами было обнаружено отсутствие у коновязи всех шести лошадей (на бревне имелись лишь обрывки поводьев). Пока о/у К-н и Л. заходили с флангов для открытия при необходимости перекрестного огня, я обнаружил на расстоянии 3 – 4 метров от зимовья два человеческих скелета, почти скрытые шевелящимися массами, имевшими структуру зернистой икры или кучки ягод. При моем приближении эти массы пришли в активное движение, деформируясь так, что стали уже напоминать не груды мелких предметов округлой формы, а скорее плоские продолговатые полотнища, которые, использовав мое замешательство, скрылись меж деревьев со скоростью, ориентировочно превышающей скорость передвижения бегущего человека, но
