Ночь перед свадьбой

негодования. Жестоко с ее стороны, но тем не менее так оно и было.
Тетя крикнула ей вслед:
– Мередит, куда ты?
– Напомнить кое-кому о себе, – на ходу проворчала она.
Мередит, не теряя времени на поиски конюха, сама вывела Петунию из стойла. Она седлала кобылу, когда тетушка Элеонора, тяжело дыша и держась за бока, догнала ее.
– Дорогая, ты же не одета для верховой езды, – преодолевая одышку, сказала она.
– Это не важно! – отрезала Мередит. Не слушая остальных возражений тетушки, она вставила ногу в стремя и вскочила в седло.
– Мередит, твои ноги!
Она взглянула на обнажившиеся икры и колени, выставленные на всеобщее обозрение, и пожала плечами.
– У меня нет времени на переодевание. И вы прекрасно знаете почему. Уже месяцы меня сопровождают скандалы. Драка Ника с сэром Хайрамом подогреет любопытство местного общества и наверняка столкнет меня в пропасть. – Она вздохнула, с надеждой посмотрев в глаза тете. – Возможно, я ошибаюсь, и Ник лишь хочет поговорить с этим человеком. Возможно, он будет вести себя как цивилизованный человек.
Тетушка Элеонора только посмотрела на нее широко раскрытыми глазами.
– Ради Бога, конечно же, он не будет. Мы же говорим о Нике. Чего же ты ждешь? – Тетка с силой хлопнула по крупу Петунии. Лошадь галопом вылетела из конюшни, и Мередит чуть не выпустила поводья.
Крик тетушки Элеоноры, как голос певчей птицы, прорезал воздух:
– Поспеши! Ты должна спасти нас! – Остальные слова унес вдаль ветер. – И сэра Хайрама тоже!
Мередит сошла с лошади и поспешила подняться по ступеням к распахнутым дверям. Едва вступив в холл, она увидела толпу взволнованных слуг.
– Извините! Сэр Хайрам… – Слова замерли на ее губах, когда экономка вышла из толпы, и Мередит увидела Хайрама Роулинса. Его несли двое слуг, один держал его за ноги, а другой, просунув руки ему под мышки. Голова его перекатывалась с одной стороны на другую, как будто его шея не выдерживала ее вес. Жалобные звуки исходили из его горла, он напоминал ей новорожденного щенка.
Было очевидно, что она опоздала.
Когда его поднесли поближе, она прижала руку к губам при виде окровавленного и распухшего носа сэра Хайрама. Она бросилась к нему выразить свое сочувствие, чувствуя себя отвратительно из-за того, что ее тактический ход, имевший целью привлечь внимание к себе мужа, привел к таким последствиям. Сэр Хайрам, казалось, то приходил в сознание, то снова терял его, однако, узнав ее, он издал нечеловеческий вопль, в панике задергавшись в руках несших его слуг, как будто его ткнули раскаленной кочергой.
– Не подходите ко мне! – Он повернулся, умоляюще глядя на слуг. – Вон! Выгоните ее вон!
Экономка повернулась к ней с виноватым видом:
– Простите, миледи…
Мередит жестом успокоила ее.
– Я понимаю. Я не хочу расстраивать сэра Хайрама. Я ухожу. – Она остановилась у двери и, оглянувшись спросила: – Джентльмен, который только что был здесь… давно он ушел?
– За несколько минут до вашего приезда, миледи, – ответила экономка.
– Спасибо. – Кивнув, она вышла.
Если Ник отправился в Оук-Ран, она должна была бы его встретить. Это означало только одно. Он возвращался в Лондон по южной дороге. И он не собирался заехать повидать ее. Единственной целью его приезда было наказание сэра Хайрама. И никакой встречи с ней. Мрачная решимость овладела ее сердцем. С этим нельзя смириться.
Это так просто не сойдет ему с рук.
Удовлетворение, испытываемое Ником, росло по мере того, как увеличивалось расстояние между ним и Мередит. Он разобрался с Роулинсом и не поддался искушению. Он уезжал, не повидав ее. Не важно, чего жаждали его тело и сердце. Ему бросили вызов, и он оказался выше этого. Он не был слабым. Не был ранимым. Какой была его мать.
Топот копыт за его спиной нарушил ход его мыслей, и он, обернувшись, увидел мчавшуюся к нему Мередит с развевающимися на бедрах юбками. При виде нее исчезла радость от победы над собой, и сердце дрогнуло от тревоги.
Он развернул коня и крикнул грозным голосом:
– Поезжай домой, Мередит!
При той скорости, с которой она мчалась, она либо не слышала его, либо не хотела слышать. Это ничего не меняло. В любую минуту она могла поравняться с ним. Он снова развернул коня и пустил его галопом, его мало беспокоило, – что это было очень похоже на бегство, что его могли бы обвинить в трусости. Отчаянная ситуация требовала отчаянных действий. Даже самая закаленная боями армия может отступать, если этого требует обстановка.
– Остановись! – Ветер донес до него ее голос, но он не замедлил бег коня.
Неожиданно страшной силы удар обрушился на его спину. Он повернулся, бросив