Ночь перед свадьбой

что она не одобряет ее вопроса. По какой-то нелепой причине в высшем обществе считалось неприличным зарабатывать себе на жизнь. Мередит подумала, что было бы лучше не обращать внимания на упоминание Ника о делах, но она не находила ничего предосудительного в том, что человек честно зарабатывает себе на жизнь, и ей было любопытно, какие дела могут быть у такого человека, как он.
Эти блестящие темные глаза насмешливо взглянули на нее.
– Я занимаюсь игорными заведениями.
Тетя беспокойно заерзала на стуле. Отец Мередит никогда не одобрял азартных игр, хотя это было общепринятым развлечением джентльменов. Тетушка Элеонора разделяла его мнение, что в этом времяпрепровождении было что-то греховное, но Мередит замечала, что это не мешало тете самой иногда с друзьями играть в вист.
– В самом деле? – Конечно, она никогда во время своих редких поездок в Лондон не бывала ни в каких игорных заведениях. Леди редко позволяли себе большее, чем вист в своей гостиной.
– Большую часть времени я провожу в «Леди Удаче», моем самом крупном игорном заведении.
Ложка Мередит звякнула, упав в тарелку. Он владелец «Леди Удачи»? Они с теткой обменялись недоуменными взглядами. Даже такая провинциалка, как она, слышала о «Леди Удаче». Только джентльмены с огромными состояниями могли себе позволить посещать этот игорный зал. Предполагалось, что в нем делались исключительно высокие ставки.
Его наследство не могло бы считаться большим при сравнении с тем богатством, которым он владел сейчас. Она раньше думала, что он владеет средствами, достаточными для жизни, но не настоящим богатством. По его собственному признанию, Ник с матерью жили в нищете. Как он мог достигнуть такого благосостояния? Она смотрела на него с большим уважением. Не потому, что он был богат, а потому что догадывалась, какие препятствия он преодолел, чтобы стать богатым.
Неожиданно Мередит охватила радость. Больше не надо было чувствовать себя виноватой в том, что она обманывает человека, лишая его наследства, в котором он не нуждался.
– Вы, должно быть, мастер играть в карты, милорд? – заметила тетушка Элеонора.
– Я неплохо играю.
– Мередит сама играет очень хорошо. Обыгрывает всех соседей. Вам обоим следовало бы поиграть в вист после обеда.
Мередит недовольно посмотрела на тетю:
– Я полагаю, лорд Брукшир не играет в карты с непрофессионалами. Боюсь, ему это не интересно.
– Позвольте не согласиться, – возразил Ник. – Я уверен, карты после обеда были бы весьма занимательны.
Мередит пристально посмотрела на него, но не заметила на его лице насмешки. Она пожала плечами:
– Если желаете.
Возможно, это отвлечет ее. Тетя отказывалась играть с ней, поскольку она всегда выигрывала. Какое-то состязание было бы интересно.
После обеда тетушка уселась со своим вязанием, а Мередит достала карты из маленькой лакированной шкатулки и положила их в центре мраморной столешницы небольшого столика.
В камине потрескивал огонь, и от его света фантастические тени пробегали по чеканным чертам Ника, сидевшего напротив нее.
– Сдавайте, – распорядилась Мередит.
Он изящным жестом отмахнулся от карт.
– Уступаю вам. Это ваш дом.
При этом неприятном напоминании Мередит впилась ногтями в ладони. Он был не просто гостем. Как бы ни было ей противно признавать это, но он оставался владельцем и хозяином этого дома по крайней мере еще несколько месяцев.
Упрямо вздернув подбородок, она толкнула к нему карты. Она предпочитала не притворяться. В настоящее время она жила как гостья в своем собственном доме, зависящая от его воли и капризов. Делать вид ради него, что она этого не понимает, было оскорбительным для ее ума.
– Сдавайте, милорд. – Она изобразила улыбку. Пусть он наслаждается своим превосходством, пока его имеет.
В игорные заведения Ника часто заходили благородные дамы. Это были вдовы и леди, мужья которых не очень строго следили за привычками своих жен. Независимые женщины из хороших семей и с деньгами. Но даже эти женщины казались бесхарактерными и слабыми при сравнении с той, которая сидела напротив него. Он не мог представить их заботящимися об арендаторах в своих имениях с таким же усердием и вниманием. Как и не мог представить, как они помогали бы при тяжелых родах, а затем вместе с семьей горевали бы о смерти матери. Довольно странно, размышлял он, что Мередит оказалась более аристократкой, чем те, другие женщины, благодаря тому что ее поведение отличалось от общепринятого. А не вопреки.
Как случилось, что его тщеславный брат, каким он помнил его с детства, кончил тем, что женился на женщине с таким характером, было для него загадкой.