Ночь перед свадьбой

не может светского общества. Она подозревала, что он не воспользуется своей принадлежностью к высшей знати и не станет в этом сезоне посещать все балы и вечера. Это и к лучшему. По крайней мере для нее. При встрече с ним она не смогла бы вынести этого холодного презрения в его глазах.
– О, он не сказал прямо, что ему не нравится леди Брукшир, но это было легко понять. Подозреваю, что не было даже дружелюбия.
– Будьте уверены, это взаимно, – пробормотала Мередит, напрасно стараясь изобразить равнодушие.
– Меня зовут Порция. И да, – добавила она, как будто они удивились, – моя мать была усердной читательницей Шекспира. Весьма неестественно и неженственно, как считает бабушка, чтобы женщина была любительницей чтения. Но она всегда не очень любила мою мать, называла ее аномалией женственности… и все потому, что она была ученой. – Леди Порция остановилась, чтобы перевести дыхание. – Я полагаю, что мы станем близкими подругами, поскольку мы с вами, если бабушка поступит по-своему, составляем один лот на аукционе. А ей это всегда удается, – с театральным вздохом закончила Порция.
– Бабушке? – переспросила тетушка Элеонора, у которой, казалось, закружилась голова от возбужденной болтовни девушки.
– Бабушка… это к кому вы пришли… вдовствующая герцогиня Дерринг.
– Герцогиня? – ахнула тетушка Элеонора и бросила ликующий взгляд на Мередит. – Какая удача быть представленной ко двору герцогиней.
– Да, удивительно, как лорд Брукшир добился этого, – заметила Мередит.
Совершенно очевидно, что они не могли быть любовниками, как она сначала предположила, если только Ника не привлекали женщины бабушкиного типа, а она не думала, что его вкусы распространяются на столь опытных и зрелых.
Так как же ему удалось убедить герцогиню стать патронессой такого ничтожества, как она?
– Шантажом, – коротко ответила Порция, явно определив направление мыслей Мередит.
– Что?! – в один голос воскликнули Мередит и тетушка Элеонора, это прозвучало чуть громче, чем следовало.
Порция заморгала и, казалось, решила выразиться несколько по-другому.
– Ну, не совсем шантаж. Думаю, это больше похоже на равноценную сделку.
– Что это за сделка? – спросила Мередит.
– О, лорд Брукшир был более чем справедлив. Он предложил вернуть имущество, собственность нашей семьи… практически все, что проиграл мой брат, в обмен на покровительство вам моей бабушки.
– Ну, – нерешительно заговорила тетушка Элеонора, – по-моему, лорд Брукшир более чем благороден.
– Это просто ужасно. – Глаза Мередит вспыхнули от гнева. – Это шантаж. Он навязал меня вашей бедной бабушке. У нее не оставалось выбора, кроме как стать моей патронессой. Как ей, должно быть, все это неприятно.
– Она не в восторге, но ведь это настолько незначительно, если подумать, что мы в обмен получаем средства к существованию. И бабушка уж совсем не «бедная». Она настоящая ведьма. Не жалейте ее. Эта женщина хочет продать меня, свою единственную внучку, на аукционе вопреки моим желаниям. Она работорговка!
– А что это за аукционный лот, о котором вы все время упоминаете, – спросила в недоумении тетушка Элеонора.
– Некоторые называют это ярмаркой невест, но это в чистом виде невольничий базар. – Девушка воинственно уперлась кулачками в бедра. – Единственно, чего не делают дебютантки, так это не позволяют предполагаемым женихам осматривать их зубы.
Мередит не смогла сдержать улыбку. Возможно, впервые за много недель.
– Может быть, стоит посмотреть на это с другой точки зрения? – предложила она.
– Это как? – Порция склонила голову набок.
– Так, что это мужчины выставлены на аукцион. Нам принадлежит исключительное право сказать «нет».
Порция невесело рассмеялась.
– Возможно, у вас есть, а у меня нет. За меня будет решать бабушка. Принять предложение или отклонить. И я не думаю, что и у вас есть такое право, когда дело дойдет до этого. Лорд Брукшир рассчитывает, что вы примете первое же сделанное вам предложение, и он покончит с этим.
– Он так и сказал? – Мередит с негодованием сжала свой ридикюль.
– Более или менее.
– Решать буду я, – твердо заявила Мередит, впиваясь ногтями в мягкую ткань ридикюля.
– Но ты кого-нибудь выберешь? – взволновалась тетушка Элеонора. – Это входит в соглашение, дорогая.
– Да-да. Я выйду замуж в этом сезоне. Потому что я должна. – Она помахала рукой. – Но я займусь этой охотой по-своему.
Порция усмехнулась:
– О, мне это нравится. Охота. И мы охотники, а не дичь. Хм, это меняет наш взгляд на ситуацию. – Она задумалась.
В эту минуту появилась леди Дерринг.