Ночь перед свадьбой

витого серебряного канделябра. Такая моральная распущенность никогда не выставлялась напоказ в Эттингеме. Вероятно, были такие случаи, но их старались скрывать.
– Не желаете ли куропатки? – заботливо спросил лорд Хейвернот.
– Да. Она хороша. – Мередит оторвала взгляд от Ника и заставила себя попробовать маленький кусочек, но была так встревожена, что, пережевывая его, даже не могла насладиться хрустящей корочкой запеченной куропатки.
– Похоже, вам не нравится. Некоторые леди не едят дичь. Моя матушка говорит, что это пища простолюдинов.
Мередит сделала глоток вина и, занятая мыслями о вульгарной женщине, хватавшей Ника руками, не подумав, сказала:
– И как вам удалось сегодня сбежать от вашей матушки, лорд Хейвернот?
Его лицо залилось краской, и Мередит упрекнула себя за жестокость. Она не хотела смутить его.
– Простите меня, – поспешила она извиниться, отставив свой бокал и накрыв ладонями его руку. – Это было грубо.
– Я действительно слишком много говорю о ней. Ничего не могу с собой поделать. После смерти отца матушка стала главной фигурой в моей жизни.
– Вы хороший сын, – улыбнулась Мередит, утешая его. – И этого не нужно стыдиться.
– Вероятно, вы правы, но это немного отпугивает предполагаемых жен. – Он коснулся салфеткой уголков рта. – Этому научил меня опыт.
– Подходящую вам женщину это не испугает.
– Правда? – Он так напоминал ей одинокого заброшенного маленького мальчика, что, когда надежда вспыхнула в его глазах, Мередит слегка пожала ему руку.
– Конечно. Если женщина захочет узнать, будет ли мужчина ей хорошим добрым мужем, ей не надо далеко ходить, а стоит только посмотреть, как он относится к своей матери. – Мередит в последний раз пожала ему руку и отпустила ее.
Волосы шевельнулись на ее затылке, как будто их коснулся чей-то тяжелый взгляд. Мередит подняла голову. И увидела глаза сидевшего напротив нее Ника. Его гневный взгляд, казалось, насквозь пронзал ее. Озадаченная, она вопросительно подняла бровь. Мгновенно гнев исчез, и она больше ничего не увидела в его взгляде.
Он снова обратил все свое внимание на баронессу, ухватившуюся за его руку. К ужасу Мередит, он кормил эту женщину ягодами со своей тарелки. Это было возмутительно. Мередит посмотрела на следующее блюдо, поставленное перед ней, в недоумении сведя брови. Этот всплеск гнева в его глазах не был плодом ее воображения, но теперь он полностью был увлечен соседкой по столу и не замечал Мередит. Она с отвращением наблюдала, как он флиртует с баронессой…и то тяжелое, что давило на ее сердце, могло быть только ревностью.
После обеда небольшой оркестр устроился в конце зала и начал играть. Леди Дерринг уговорила потанцевать несколько пар, не пощадив и Мередит с лордом Хейвернотом. Мередит танцевала и с другими джентльменами, надеясь расширить поиски подходящих кандидатов. После одного танца с толстым джентльменом, наступавшим ей на ноги и заглядывавшим ей за корсаж, и двух танцев с джентльменами, засыпавшими ее вопросами о вероятности заключения их браков с новыми свежими дебютантками этого сезона, в число которых она не входила, ей захотелось сделать передышку.
Мередит мучила тупая головная боль. Это был длинный день. Надо признать, как и вся предыдущая неделя. Каждая минута, кроме сна, была посвящена приготовлению к очередному вечеру. Волосы были только началом. Требовались новые платья. Как и перчатки, ридикюли, туфли, украшения, всевозможные интимные предметы туалета и снова платья. По всем статьям дорогостоящее предприятие. Большей подготовкой, пожалуй, могли бы быть лишь разработки военной стратегии при Ватерлоо.
Пока лорд Хейвернот танцевал с Порцией, Мередит, которой было просто необходимо побыть одной, удалось выскользнуть на террасу и спуститься в сад. Воздух был напоен запахом сирени, и она с наслаждением вдыхала сладкий аромат. Она сорвала со спускавшейся ветви толстый жесткий листок. Растирая его пальцами, она пошла по гравиевой дорожке, глядя на ночное небо и удивляясь, куда исчезли звезды. В Эттингеме небо было усыпано звездами. Здесь она не видела ничего, кроме темной ночи.
– Вам не следовало бы выходить из дома одной.
Она резко обернулась, сжимая в руке листок.
Ник стоял, прислонившись к увитой плющом стене, держа руку в кармане. Ее вероломное сердце екнуло при виде него, и она не знала, какое из ее желаний сильнее. То, которое побуждало ее убежать? Или другое, побуждавшее подойти к нему и продолжить то, на чем они прошлый раз остановились?

Мередит выбрала разговор. Самое