Ночь перед свадьбой

за которого вы в конце концов выйдете замуж, может не понравиться, что вы ведете себя с другими джентльменами как потаскуха.
– Я не потаскуха, – прошипела Мередит. – И какое вам дело, как я себя веду, как я ищу себе мужа? Таково было ваше указание, ведь так? Вы ничего не говорили о том, как я должна себя вести. Или вы устанавливаете новые правила? Если ваше условие таково, что джентльмен, которого я сочту подходящим для брака, нуждается в вашем одобрении, то я об этом слышу впервые.
Ник заговорил, понизив голос до хриплого шепота, от которого волоски на ее затылке стали дыбом.
– Вы на глазах у всех держали его руку и танцевали с ним три раза. Поверьте, не я один заметил такую развязность. Свет питается сплетнями. Вы хотите испортить себе репутацию еще до открытия сезона? Таким путем вы не получите предложения… по крайней мере такого предложения, какого хотите.
От ярости у нее запылали щеки, и она покраснела до корней волос. Она не могла поверить, что он, истинный светский пария, читает ей лекцию о приличиях, когда сам благоденствует, оскорбляя чувства других. Затем она подавила даже последние капли сомнения в том, чем вызвано его недовольство ее поведением. Его мнению не хватало убедительности. Ведь в тот же самый вечер он отчаянно флиртовал с замужней женщиной, не думая о приличиях.
– Сомневаюсь, что заслужила столько внимания общества. Все внимание его скорее было обращено на вас с баронессой. Завтра все заговорят о лорде Брукшире, распутнике, питающем слабость к замужним леди.
– Однако мы говорим о вашем поведении, – решительно напомнил Ник. – Меня беспокоите вы.
– Не понимаю почему. Вы мне не отец! – отрезала Мередит, возмущенная тем, что он считал, что имеет над ней безграничную власть, как будто действительно был ее близким родственником.
– Я, черт побери, хорошо это знаю, – огрызнулся он, впиваясь пальцами в ее руку. – Но если бы вы перестали так упрямиться, то могли бы выслушать меня. Или вам неинтересно, какую репутацию вы заслужили в городе? Может быть, вы несерьезно говорили о новом замужестве. Может быть, вы мне лгали. В очередной раз.
Задыхаясь, Мередит попятилась, но Ник крепко держал ее за руку.
– Конечно, я не лгу. Неужели вы думаете, что я хочу остаться у вас под каблуком навсегда и терпеть постоянное вмешательство в мою жизнь?
Он притянул ее к себе, и она тотчас же почувствовала, как его мускулистая грудь прижалась к ее груди.
– Любой джентльмен хочет, чтобы его жена была безупречна. На той, с которой он забавляется, он никогда не женится. Даже если он захочет, его семья не позволит ему. – Ник указал на дом. – И что-то подсказывает мне, что семья этого мальчика повлияет на его выбор невесты.
Возразить было нечего. Лорд Хейвернот был явно привязан к матушкиным юбкам, но Мередит скорее бы умерла, чем признала это.
– Лорд Хейвернот не развлекался со мной. Он джентльмен.
– Да. Он действительно похож на преданного щенка. – Ник сжал ее руку, мозоли на его пальцах царапали ей кожу. Он притянул ее еще ближе, и искорки пробежали по ее руке. – И такого мужчину вы хотите? Мальчика, которого можно водить за нос?
– Вы говорите так, будто я выбрала его. Я только что познакомилась с ним. Чем именно вы недовольны, милорд? Моим поведением? Или интересом лорда Хейвернота ко мне?
Мередит вызывающе подняла голову и отвела назад плечи, насколько позволяли его руки. Чем больше она думала об этом, тем более вероятным это казалось. Ее сердце забилось, готовое вырваться из груди от необъяснимой радости. Медленная улыбка показалась на ее лице. Ник ревновал. Она вопросительно подняла брови, ожидая его ответа.
В затянувшемся молчании Ник смотрел на нее. Его руки по-прежнему сжимали ее плечи. Она слегка стукнула пальцем по его груди и неожиданно для себя поддразнила его:
– Вся эта история с замужеством задумана вами, как вы помните. Так что вам лучше всего привыкнуть к тому, что я бываю в обществе других мужчин.
– Если вы намекаете, что меня волнует то, что я вижу вас в обществе других мужчин, то вы, как это ни печально, заблуждаетесь, – сказал он невыносимо равнодушным тоном. Ей хотелось услышать волнение в его голосе. Ей надо было убедиться, что он испытывает к ней чувства. Что она не совсем, не безнадежно ошибалась, обвиняя его в ревности. Не могла же она быть до такой степени наивной.
Ее охватило отчаяние. Она намеренно прикоснулась грудью к его груди, как она надеялась, невольным движением, но эта надежда свидетельствовала о полном отсутствии у нее опыта в обольщении.
Отпустив ее плечи, он взял ее лицо в ладони и прижался к ее губам. Это доставило ей удовлетворение. Поцелуй был долгим и опьяняющим, у Мередит так ослабели колени,