Ночь перед свадьбой

наивной девушкой в наглаженной ночной рубашке, сидящей на большой красивой кровати в ожидании брачной ночи, о которой мечтала. Но она так и не наступила. Огонь камина отбрасывал блики на светлые волосы Эдмунда, придавая им рыжий оттенок, когда он наклонился над ней, его слова было невыносимо слушать из-за небрежного тона, каким он произносил их: «Дорогая, чтобы соблазнить меня, требуется нечто большее, чем сварливая дочь викария. Я женился на тебе только для того, чтобы угодить отцу».
Мередит тряхнула головой, отгоняя горькие воспоминания, и напомнила себе, что Ник не Эдмунд. Ник целовал ее, ласкал ее. Он хотел ее. Его жаждущий взгляд, брошенный на нее, на ее лицо, волосы, плечи, остановился на ее груди.
– Я сказал, прикройтесь. – Он говорил сурово и быстро, заставляя ее что-то делать.
Путаясь в платье, она заговорила с притворной легкостью и безразличием, желая ранить его так же, как его отказ ранил ее.
– Я думала, вы опытный человек. – Она оглядела его лицо и тело холодным оценивающим взглядом. Вздохнув и делая вид, что его отказ мало что значил, а не был сокрушительным ударом, она добавила: – Раз уж у вас нет склонности к этому, полагаю, мне придется подождать брачной ночи.
Он схватил ее руку, в наказание сжимая ее до боли.
Мередит сердито отвела глаза от его лица и посмотрела на его руку.
– Отпустите меня, – спокойным тоном приказала она.
Она смотрела, как меняется выражение его лица, как хочется ему доказать свое превосходство. Наконец он коротко кивнул, по-видимому, найдя решение.
– Ты так сильно хочешь этого? – прорычал он. – Я тебе это дам.

Ник набросился на нее с такой страстью, целуя с такой яростью, что знал – на следующий день у нее будут посиневшие припухшие губы. Опасное сочетание вожделения и ярости владело им. Вожделение он понимал. Желание овладеть ею сводило его с ума, оно преследовало его с самого начала. Но он не понимал своей ярости. Ее вызывала мысль о другом мужчине. Он понимал, что это неразумно, поскольку Мередит искала мужа по его настоянию. Он хотел, чтобы она вышла замуж, хотел, чтобы она исчезла из его жизни. Ник застонал от страсти и разочарования в себе. Он не мог разобраться в своих чувствах. Все, что он знал, заключалось в том, что сейчас, в эту ночь, он овладеет ею. Она будет принадлежать ему. Эта проклятая страсть не оставит его, пока он не насытится ее телом. Только тогда он сможет отпустить ее.
– Обратного пути нет, – предупредил он между поцелуями скорее себя, чем ее. Его руки скользили по ее телу. Схватив края лифа, он рывком спустил его.
Он наслаждался поцелуями. Она отвечала ему, их языки сплетались в каком-то сложном танце. Она была сладкой как мед, и он целовал ее долго и страстно, упиваясь нектаром, пока опьянение не овладело им. С жадностью его руки мяли ее груди, пока она не застонала.
Он торжествовал – она погрузила пальцы в его волосы и притянула его голову к своей груди.
Не спуская с нее глаз, он провел языком по одному соску, затем по другому. Ее глаза потемнели, и огонь пробежал по его жилам, когда она начала обольстительно извиваться под ним.
И все же где-то в дальнем уголке сознания Ника не покидала мысль, что он ласкает ту самую женщину, которая обхитрила, обманула и до безумия раздражала его. В какой момент она стала желанной и больше не воспринималась им как вошедшая в поговорку назойливая муха?
Словно читая его мысли, она нахмурилась и решительно покачала головой:
– Не надо ни о чем думать.
Взяв в ладони его лицо, она притянула его к себе и страстно поцеловала. Ощущение ее нежных ладоней на щеках возбудило его как ласка самой опытной куртизанки, заставляя его обо всем забыть. Правильно. Не надо никаких мыслей, только чувства.
Со стоком, впиваясь пальцами в гладкую округлость ее плеч, он долго не отрывался от ее губ.
Мередит расслабилась и прошептала:
– Я хочу быть с тобой. Когда я буду старой замужней леди, мне будет что вспомнить.
Открыв глаза, он прервал поцелуй, посмотрел на нее и смахнул с ее висков легкие пряди. Его снова взволновала мысль о ее другом мужчине. И он ответил ей еще одним долгим поцелуем. В эту минуту ему не хотелось думать, что она выйдет за кого-то замуж. Как и она, он хотел сохранить воспоминание, в котором не было бы места призраку будущего мужа.
Приняв решение больше не говорить ни слова, он продолжал целовать ее. Поцелуи становились все горячее, все более возбуждающими. Подняв ее юбки до бедер, он ловко снял с нее нижнее белье. Он гладил ее мягкую как шелк кожу на бедрах, пока не добрался до самого интимного места и не убедился, что она готова принять