Ночь перед свадьбой

до лодки. Перевернутая вверх дном, она спокойно плавала на поверхности, словно издеваясь над его паникой и замиравшим от страха сердцем. Хейвернот бил руками по воде, держась на поверхности и издавая истошные вопли, выкрикивал имя Мередит.
Ник, не тратя времени на подобные бесполезные усилия, набрал в грудь воздуха и исчез под водой. К счастью, озеро было неглубоким, и он смог заглянуть под лодку. Он ничего не видел в темной воде, но он напрягал зрение, стараясь разглядеть ее платье. Проходили секунды. Он думал, что сердце выскочит из его груди. Вероятно, из-за недостатка воздуха, но он подозревал, что скорее от паники. Паники и чего-то еще, чему он не мог найти названия.
Казалось, целая жизнь прошла, прежде чем его рука нащупала ткань, такую мягкую и тонкую, что это могло быть только платье Мередит. Он рванулся вперед и был вознагражден: под его руками шевельнулось ее тело. Ник оттолкнулся ото дна, и они оба вынырнули на поверхность. Подхватив Мередит под грудь, он поплыл к берегу, даже не подумав о Хейверноте, пытавшемся забраться в лодку, которую ему удалось вернуть в нормальное положение.
Как только они добрались до берега, их окружили люди. Мередит, которую Ник держал на руках, закашлялась, ее кашель прозвучал музыкой в его ушах. Это значило, что она дышала. Она была жива. Он пробился сквозь толпу и положил Мередит на одно из одеял. Тетушка Элеонора суетилась рядом, заламывая руки, глядя, как Ник, перевернув Мередит на бок, стучал по ее спине, заставляя ее кашлять и избавляться от воды, попавшей ей в легкие.
– Где мой сын? – громко спросила леди Хейвернот со своего кресла.
– Плывет назад на лодке, – ответила леди Дерринг, не скрывая своего отвращения.
– Трус, – негромко сказала Порция, но если ее слова не достигли ушей леди Хейвернот, то их услышали другие.
Ник почувствовал, как в нем вскипает гнев, когда, оглянувшись на озеро, увидел, как Хейвернот, словно крадучись, подплывает к берегу. Если бы Ник сегодня не оказался здесь, Мередит бы утонула. Подумать только, он чуть было не остался в Лондоне!
Мередит перестала кашлять, но дышала с трудом. Она была смертельно бледна и смотрела на Ника затуманенными глазами. Он погладил ее по щеке, нежность и радость переполняли его.
– Вам надо отвезти ее в дом, – распорядилась тетушка Элеонора. – У нее зуб на зуб не попадает.
Ник кивнул. Не говоря ни слова, он поднял Мередит на руки. В считанные секунды он усадил ее рядом «собой в единственную карету, которая доставила на пикник леди Хейвернот. Остальные пришли сюда пешком, озеро было недалеко от дома.
Леди Хейвернот громко запротестовала со своего кресла против лишения ее собственного экипажа.
– Это моя карета!
– Я верну ее, – крикнул Ник, делая кучеру знак трогаться. Кучер неуверенно переводил взгляд с Ника на свою явно недовольную хозяйку, не трогая вожжей.
– Трогай! – рявкнул Ник. Кучер только еще раз взглянул в его суровое лицо и, забыв о протестующей леди Хейвернот, дернул вожжи.
Во время короткой дороги до дома Мередит сидела молча, положив голову на его плечо. Глаза у нее невольно закрывались. Мокрые длинные ресницы отбрасывали полукруглые тени на ее щеки. Ник умело растирал ее руки, стараясь согреть ее, в надежде увидеть, как порозовеют ее щеки.
Когда они вошли в дом, Ник приказал изумленной экономке приготовить в комнате Мередит горячую ванну. Затем он повел Мередит наверх. Войдя в комнату, он закрыл дверь и начал снимать с нее мокрую одежду, совершенно не думая о приличиях. Главное, она должна согреться.
К этому моменту она настолько пришла в себя, что воскликнула:
– Что вы делаете?
– Снимаю с вас всю эту мокрую одежду.
– Этого нельзя. – Она слабо ударила его по руке. Ник схватил ее за запястья и посмотрел ей в глаза.
– Я не увижу ничего, чего бы я не видел раньше.
Очаровательный румянец вернулся на ее лицо при этом напоминании. Он мягко добавил, уговаривая ее:
– Вам надо высохнуть и согреться, пока вы не заболели. А теперь будьте хорошей девочкой и стойте спокойно.
После минутного колебания она опустила руки. Он быстро раздел ее, стараясь не смотреть на ее тело, обнажавшееся с каждой снятой вещью. Он снял перекинутый через ширму халат и быстро завернул Мередит в него. Сев на кровать, он усадил ее рядом, чтобы было удобнее согревать ее, растирая ей руки.
Когда его теплое дыхание согрело ее похолодевшие ладони, она заметила:
– Вы тоже мокрый.
Он остановился, впервые осознав, что совсем мокрый. Забавно, заботясь о ней, он этого совершенно не заметил. Он пожал плечами.
– Мне не холодно.
– Должно быть, вы замерзли, – возразила она.
– Сначала надо согреть