Ночь триффидов

ничего не нашли, и один из них удовлетворенно крикнул:
— Все в порядке. Пленные опасности не представляют. В ряду черных мундиров прямо передо мной образовалась брешь, и из этой бреши шагнул весьма рослый человек. Я снова увидел волевой подбородок, решительное лицо и два разноцветных глаза: один зеленый, другой желтый. Босс, казалось, был страшно собой доволен. Торренс внимательно вглядывался в мое лицо с таким видом, словно перед ним не рядовой пленник, а античное сокровище, за которым он долго и безуспешно охотился.
— Да, — произнес он после довольно продолжительного созерцания, — вы поразительно похожи на папеньку, Мэйсен. Довольно скоро я смогу вернуть Биллу Мэйсену должок вот за это. — Он показал на свой напоминающий яичный желток глаз. — Поверьте, — улыбнулся Торренс, — я возвращу вашему семейству долг с процентами. Как поживает ваша матушка Джозелла Плэйтон?
Я лишь крепче сжал губы.
— Впрочем, теперь ее, видимо, зовут Джозелла Мэйсен, верно? — Он снова улыбнулся и, приблизив свое лицо ко мне так близко, что его желтый глаз оказался напротив моих, продолжил: — Я с нетерпением жду нашей встречи. Знаете, что только что пришло мне в голову? Ведь Джозелла еще не очень стара? Впрочем, полагаю, она уже не так молода, чтобы зачать естественным способом. Однако почему бы ей не выступить в качестве «хозяйки» для одной из яйцеклеток Кристины?
Не дожидаясь ответа, Торренс с явным самодовольством обратил свое внимание на другую часть добычи. Откровенно говоря, у него имелись все основания гордиться собой. Во-первых, он ухитрился с помощью морского пехотинца выманить нас в вестибюль. Во-вторых, его люди проявили величайшее мастерство, прикрепив динамит к потолку так, что взрыв не убивал, а всего лишь оглушал врага. Нельзя было, конечно, исключать, что мы получим более серьезные ранения, но Торренс сознательно пошел на риск. Он рассчитывал на то, что находящиеся в теле Кристины яйцеклетки в любом случае не пострадают, а его хирурги смогут их очень быстро извлечь. Успех Торренса, по правде говоря, меня не очень удивил, поскольку отец утверждал, что этот тип обладал незаурядными организаторскими способностями, хотя и применял их всегда во зло. С тех пор Торренс, видимо, еще больше развил свои таланты. Ему не только удалась операция по захвату меня и Кристины, он преуспел и в очистке города от триффидов. За ночь он поднял на ноги все истребительные отряды, и я видел через окно, как бронированные бульдозеры сгребают то, что осталось от гигантских растений-убийц. Сгребали они в основном золу и уголья, и я без труда представил, какое море огня бушевало ночью на улицах Нью-Йорка. Торренсу удалось — правда, не без труда, — справиться с вторжением как людей, так и триффидов. Манхэттен снова оказался под его железной пятой.
Одноглазый негодяй задержался, чтобы получше рассмотреть своих дочерей. Первым делом он изучил Марни, уделив особое внимание шраму на ее лице, а затем обратил внимание на Керрис.
— Знаете, — сказал он, — я полагаю, вы и в самом деле однояйцевые близнецы. Правда, теперь вы не во всем похожи друг на друга. Мастерфилд! — бросил он через плечо.
— Слушаю, сэр.
— Я желаю, чтобы Керрис Бедеккер снова стала точной копией своей сестренки. После этого отправьте ее в Центр зачатия.
— Слушаюсь, сэр, — с нескрываемым удовольствием произнес Рори Мастерфилд. — А как поступить с остальными, сэр?
— Дэвид Мэйсен играет важную роль в моих стратегических замыслах, касающихся острова Уайт. — А остальные… — Он небрежно махнул рукой. — Остальных ждет длительная и не очень приятная карьера в угольных копях. Боюсь, правда, что на продвижение по службе им рассчитывать не придется. Но самое главное в данный момент — это…
Марни вырвалась из рук держащего ее стражника и, с воплем ринувшись на нашего мучителя, вцепилась ногтями ему в лицо. Торренс отступил, но на его лице остались глубокие царапины.
Прежде чем ее пальцы успели дотянуться до здорового глаза, два гвардейца повисли у нее на руках и потащили назад. Громко крича, Марни обратила всю свою ярость на них.
Одним быстрым движением Торренс выхватил скрытый под пиджаком пистолет и выстрелил.
Марни прижала руку к груди. Ее лицо исказилось болью, и она медленно опустилась на пол. Мгновение — и она замерла внизу у наших ног.
Я сжал кулаки, взвешивая шансы на хотя бы единственный полновесный удар по этой гнусной роже.
Однако Торренс решил больше не рисковать.
— Наденьте на них наручники! — злобно приказал он, прикоснувшись к поцарапанной щеке. — А это, — он посмотрел на тело Марни, — сожгите немедленно.
Пистолет он предусмотрительно не выпускал из руки.
Гвардейцы