Ночь триффидов

— великий человек, но моя семья вовсе не желает видеть во мне второе издание Билла Мэйсена. А вот общественность ожидает от меня нечто подобное.
— Но, может быть, вы их и не разочаруете.
— Керрис, до сих пор мое самое большое достижение состоит в том, что я за два дня угробил два самолета. Да, все ждут, что я надену сапоги великана. Однако боюсь, что они слишком велики для моей ноги.
И я снова повернулся лицом к морю, успев заметить, какие у нее белые зубы и какую прекрасную форму имеют чуть пухлые губы.
— Только не подумайте, что я жалуюсь на судьбу, — добавил я и спросил: — А как ваша семья? В ней проводятся смотры достижений ее членов?
— Проводятся. Но боюсь, что за всеми членами семейства уследить невозможно.
— Неужели их так много?
— Да, очень.
— У моего приятеля Митчелла восемь братьев и две сестры. Не представляю, как он запоминает их дни рождения. Да что там дни рождения! Я был бы не в силах запомнить их имена.
— Думаю, что ваш приятель Митчелл еще легко отделался.
— Неужели у вас братьев и сестер еще больше?
— Хм-м… — Она улыбнулась, посмотрела на меня и сказала: — При последнем учете выяснилось, что у меня сто пятнадцать братьев и сто двадцать сестер.
Я подумал было, что она шутит, и громко расхохотался, но, взглянув на ее лицо, понял: это не шутка.
— Вот это да! — воскликнул я.
— А вы думали, что у вашего Митчелла забот полон рот, — уусмехнулась Керрис и, прикоснувшись к моему подбородку, добавила: — Если ваша челюсть опустится еще хотя бы на дюйм, придется латать палубу. — Она облокотилась на фальшборт рядом со мной, посмотрела в даль и спросила: — Ну и как, никаких признаков острова? И тут я сделал маленькое открытие. Разные общества, пребывая в изоляции, развиваются по-разному. У нас появились Дома Материнства. В Нью-Йорке же количество детей в одной семье достигало нескольких сотен. Одному Богу известно, как им это удавалось. Но для меня было ясно одно — и мы, и они должны будем проявлять друг к другу максимум терпимости. И мы, и они обязаны принять чужой образ жизни без каких-либо предрассудков. В противном случае нас ожидают большие опасности.
Размышляя о том, как американцы перенесут шок от встречи с нашей уютной и очень домашней культурой, я машинально взглянул на солнце. И только в этот момент понял, что с нашим светилом что-то неладно. Очень, очень неладно.

— Что случилось, Дэвид?
Я бросил на Керрис такой взгляд, что она невольно отшатнулась.
— Это судно, — прокричал я, — плывет совсем не в ту сторону!
— Что значит «не в ту сторону»? Мы везем вас домой.
— Вовсе нет, будь все проклято… И как же я сразу не заметил!
— Дэвид…
— Вот эта штуковина последние двадцать минут смотрит мне прямо в лицо.
— Дэвид, я не понимаю, о чем вы…
— Взгляните на солнце! — Весь трясясь от ярости, я ткнул пальцем в красный диск в небе.
— Ну и что же происходит с солнцем? Я не вижу…
— Я тоже до последнего момента не видел, — тяжело вздохнул я. — Послушайте меня, Керрис. Сейчас еще нет полудня. Солнце поднимается. Но поднимается за кормой судна! А должно подниматься впереди по курсу. Это означает, что мы идем на запад, а не на восток!
— Ничего не понимаю! Мы должны были доставить вас домой.
— Должны были! — чуть ли не выкрикнул я, бросив полный ненависти взгляд на мостик. — Однако, похоже, планы изменились.
— Дэвид?!
— Сейчас я выскажу этому капитану Блаю

, или как его там, все, что о нем думаю!
Вне себя от ярости я взлетел на мостик.
— Доброе утро, мистер Мэйсен, — произнес капитан Шарпстоун, держа руки за спиной и глядя мимо меня. — Надеюсь, вам удалось выспаться? — Затем, повернувшись к стоящему за его спиной офицеру, скомандовал: — Скорость восемнадцать узлов, мистер Леман.
— Капитан Шарпстоун, — начал я, — что происходит?
— А происходит то, мистер Мэйсен, что мы идем с очень приличной скоростью. Больше ничего.
— Да, но не в том направлении.
— И в направлении я тоже не вижу никакой ошибки.
— Мы идем на запад?
— Скорее на северо-запад.
— Но почему? Ведь предполагалось, что вы доставите меня на остров Уайт.
— Планы изменились, сэр.
— Но к чему такая спешка? Разве нельзя было вначале забросить меня домой?
— Я получил приказ, мистер Мэйсен.
— Но мы были всего в каких-то двенадцати часах хода от острова. Почему бы…
— Когда ваш командир отдает приказ, мистер Мэйсен, вы ему повинуетесь, не так ли? Верховное командование приказало мне