Ночь триффидов

не перестану удивляться, как мгновения, подобные этому, заставляют людей принимать решения и действовать за какие-то доли секунды. Совершенно не думая и повинуясь только инстинкту самосохранения, я схватил рукоятку управления огнеметом и нажал красную гашетку. Из трубы вырвалась струя пламени. Мгновение — и струя превратилась в огненный клубок. Там, где только что стояла базука, разверзлась преисподняя.
Я продолжал давить на красную кнопку, отстраненно наблюдая, как солдаты Торренса мечутся в море огня. Прошло еще несколько секунд, прежде чем я убрал палец с гашетки. Огнемет перестал изрыгать поток пламени, и я закрыл глаза, чтобы не видеть.
За какие-то доли секунды вездеход промчался мимо того, что осталось от вражеских солдат.
— Люк, Дэвид! — скомандовал Гэбриэл.
Вездеход остановился у столовой, всего в нескольких футах от дверей. Сэм Даймс, прижав к груди портфель с драгоценными документами, выскочил из пробитых пулями дверей. У самой машины он на миг остановился, давая знак Джесми поторопиться. Та выскользнула из окна и почти добралась до люка. Но в тот момент, когда взгляд бездонных глаз девушки встретился с моим, ее настигла пуля. Джесми рухнула на землю. Волосы окрасились в темно-красный цвет, блестящие глаза потухли — из них мгновенно ушла жизнь.
Сэм посмотрел на лежащую Джесми с недоумением и болью и поднял с земли ее оружие.
— Все кончено, Сэм! — крикнул я. — Лезь в машину! Сэм переминался с ноги на ногу. Он кипел жаждой мщения. Наконец, взглянув в последний раз на безжизненное тело Джесми, он горестно покачал головой и поднялся в вездеход.
— Полный ход, водитель! Самый полный! Захлопнув за собой люк, Сэм занял кресло впереди меня. Его обычно спокойные глаза сейчас пылали такой яростью, что, глядя в них, я чувствовал, как кровь стынет у меня в жилах.
— Спасибо, ребята, — сказал он на удивление тихо и уставился в окно, глядя куда-то вдаль.
На сей раз я без угрызений совести поливал огнем всех появляющихся в моем поле зрения солдат. Когда «Джамбо», взобравшись на холм, прорывался через ограду, за ним тянулся след выжженной земли, и этот след был усеян черными тлеющими кочками. И теперь я с огромным удовлетворением взирал на дело рук своих.
Когда наступила ночь, мы были на огромной бескрайней равнине в десяти милях от разрушенного лагеря. Из всех оставшихся вездеходов мы образовали круг, поставив их как можно плотнее друг к другу. По равнине к полю битвы шагали триффиды. Они спешили на пиршество. «Приходите на пир», — вспомнил я. Растения решительно шагали на север. Подсчет показал, что бежать из лагеря удалось примерно сотне «лесовиков». Пребывая в глубокой печали после поражения, мы разожгли костер за линией вездеходов, в свободной от триффидов зоне. В ход пошли сухие пайки и вода из герметичных бутылей. Ужин — или то, что можно было назвать ужином, — проходил в угрюмой тишине. Покончив с едой и выставив по периметру вооруженных часовых, мы улеглись спать.
Я лежал на траве и смотрел в небо. Созвездие Ориона, мое самое любимое с детских лет, сейчас выглядело довольно тускло. Некогда сверкающий пояс небесного охотника совершенно исчез. То, что вставало барьером между землей и солнцем, по-прежнему дрейфовало по течениям великого космического моря. Порой оно превращало наше солнце в темно-красный диск. А порой истончалось — и тогда солнце сияло почти в полную силу. Сейчас на небо опустилась вуаль, сквозь которую мог пробиться свет только самых ярких звезд, да и те больше всего напоминали редкие зубы в черной пасти черепа.
Я долго лежал, глядя в опустевшие небеса, а когда наконец заснул, пришли кошмары. Я видел горящих людей с искаженными от ужаса лицами, слышал предсмертные вопли. Снова и снова видел падающую на землю Джесми, но вместо крови из ее головы появлялись ветви триффидов. Ветви быстро росли, превращаясь в бесконечно длинные лианы или, может быть, плющ. Зеленые змеи ползли по земле и, пытаясь пожрать ее, опутывали целые страны…
Я проснулся словно от толчка. В темноте рядом со мной кто-то сидел, обхватив руками колени. От зажатой в пальцах сигареты струился дымок. Это был Сэм. Он настолько погрузился в свои мысли, что забывал стряхивать пепел, и серый столбик, обломившись сам по себе, рассыпался по костяшкам пальцев. Сэм выглядел так, словно несчастье окончательно сокрушило его.
Даже не видя меня, он почувствовал, что я не сплю.
— Плохо дело, Дэвид, — произнес он чуть ли не шепотом. — Очень плохо.
Все мое тело от долгого лежания на земле затекло, и я сел.
— Только вчера она мне сказала, что у нее будет ребенок… — Сэм говорил отрывисто, словно в полубреду. — А назавтра должна была отправиться в отпуск к мужу…