Ночь триффидов

и поморщился, почувствовав мелкие капли яда на коже. Губы были плотно сжаты, но открытую часть лица сразу же начало пощипывать, а еще через несколько секунд зуд стал почти невыносим. Смертельная опасность мне не грозила, поскольку яд становился летальным лишь тогда, когда мелкие шипы на стрекале пробивали кожу, впрыскивая отраву прямо в кровь. А кожный зуд от воздействия яда можно будет снять позже, хорошенько умывшись.
Последовало еще несколько ударов. Стрекала появлялись из-под воды и исчезали с такой быстротой, что глаз их движения почти не улавливал. Серия ударов пришлась по перчаткам, рукам и шлему. Некоторые вообще просвистели мимо.
«Вы, ребята, утрачиваете меткость, — подумал я. — Вы так отчаянно хотите меня достать, что, похоже, теряете разум».
Так я сказал себе и в тот же момент увидел, что те стрекала, которые в меня не попали, вовсе не скрылись под водой, а упали сзади меня, и не только упали, но еще сумели обмотаться вокруг моих ног. Вначале я решил, что водяные триффиды просто запутались в своих стрекалах, но едва успел об этом подумать, как прочные жгуты потянули меня к воде. Через какую-то секунду они натянулись, словно гитарные струны. От напряжения стрекала вибрировали так, что от них во все стороны разлетались капли воды.
Я перестал тащить самолет, ощутив, что проклятые водоросли тянут меня с невероятной силой. Посмотрев на ноги, я увидел, что вокруг каждой обвилось не менее десятка зеленых жгутов. Это не могло быть простой случайностью. Стрела оказались, помимо всего прочего, и хватательными органами. Я с трудом удерживался на ногах, понимая, что зеленые чудовища хотят утащить меня под воду. Это объясняло исчезновение толстяка, так же как и всей местной команды. Их вначале убили, а потом утащили в воду, где они и стали превосходной закуской для триффидов. Я мгновенно бросил линь и попытался снять жгуты с ног. Из этого ничего не получилось. Они держались слишком крепко. Перед моим мысленным взором предстала картина, как я падаю в воду, барахтаюсь и исчезаю под бурлящей поверхностью… Я почти чувствовал, как вода смыкается над моей головой. Они утянут меня. Утопят. И примутся пожирать. Негромко выругавшись, я выхватил охотничий нож. Блеснул широкий клинок. Острое, как бритва, лезвие рассекало одно стрекало за другим. Освободившись, я потянул за линь с удвоенной силой.
— Мне показалось, что тебе не повредит помощь, — услышал я позади себя.
— Гэбриэл!
Покосившись, я увидел за проволочной сеткой его улыбку. Глаза гиганта скрывались за летными очками-консервами. Теперь дело пошло быстрее. Мы подтянули гидросамолет к плоту так, что между пропеллерами и крайним бревном оставалось не более фута. Дальше без риска повредить машину тянуть было нельзя. В любом случае массивное тело самолета создавало непреодолимую преграду для триффидов. Уже через несколько секунд мы начали выводить из мастерской сгрудившихся там людей и загружать в летающую лодку.
Весь остаток дня мы летали туда-сюда между лагерем и баржами. Я, кажется, не упомянул о том, что баржи служили не только мастерской, но и плавучими складами. Один из пилотов, забрав у Сэма отчёт и сообщение об опасности со стороны водных триффидов, отправился на небольшом гидроплане в штаб-квартиру «лесовиков». Полет должен был занять около четырех часов.
Остальные пилоты, включая меня, транспортировали палатки, продовольствие, боеприпасы и авиационное топливо с Колумбова пруда в лагерь.
Несмотря на все дневные переживания, оказавшись в воздухе, я снова почувствовал себя счастливым. Я летел в одиночестве, ласково придерживая послушную ручку управления и привычно поглядывая на гирокомпас, альтиметр и указатель уровня топлива. Рев четырех мощных двигателей звучал в моих ушах сладкой музыкой. Возвращаясь со столь необходимым грузом в лагерь, я смотрел с высоты трех тысяч футов на длинные косые тени деревьев и негромко пел.
Мне пришла в голову забавная мысль. Поскольку я летел один, я без всякого труда мог избавиться от груза и развернуть машину на восток. Если полет пройдет нормально, то на следующий день вскоре после полудня по местному времени я уже буду совершать посадку на острове Уайт. Но я, конечно, знал, что никогда этого не сделаю. И это был не только вопрос моей преданности «лесовикам» или Сэму Даймсу. Нет. В глубине души я вынашивал иные планы. Только пока их следовало держать в тайне.

Труд. Труд. И снова тяжкий труд. Только им был заполнен весь день, последовавший за полетами на превращенный в склады корабль-призрак. Расчищая остатки испепеленного дома, я дышал пылью и ел золу. Но самым ужасным во