Он не супермен и не боец спецподразделения. Он не умеет стрелять от бедра и ломать кирпичи одним ударом ладони. Он не молод и не занимается спортом. Он — не супергерой. Но он привык спасать жизни людей, отвоевывать их у смерти. Он — врач. И когда на планету пришла Смерть, он вступил с ней в бой плечом к плечу с немногими выжившими. Смертельно опасный вирус «шестерка», погибающие города и страны, толпы оживших мертвецов, чей укус смертелен для любого живого. И живые — которые иногда еще опаснее, чем мертвецы. Сможет ли простой врач выжить в апокалипсисе? Выжить и спасти родных? Смогут ли люди остановить Смерть?
Авторы: Берг Николай
Похоже западного производства. Туда сразу забирается пара снайперов. Еще пара забирается на каменный постамент адмиралтейского якоря — кубик высотой метра четыре…
Те, кто тащит колючку, сгрудились в одном месте — чтото делают. Слышим треск выбитого стекла. Машут руками, к ним побежало еще человек пять. Один из снайперов на вышке вдруг пускает вверх ракету. Желтая, на парашюте. Значит зомбаки двинулись, привлеченные всей этой кутерьмой. Ну, сейчас начнется!
Одна за другой начинают взмывать ракеты самого разного цвета — и с парашютами и без, с воды лупят тоже, просто салют новогодний. Катерники видимо имеют на вооружении более солидные штуки — оттуда вылетают здоровенные ракеты. Одна правда пролетает в метре над моей головой и влетает в скульптуру, украшающую Арку, другая такая же наоборот бессильно падает чуть не в самую кучу курсантов, стоящих у колючего заграждения.
Но, несмотря на ракеты бесшумники молотят не останавливаясь. Толпа идет! А заграждения как такового еще и вполовину нет. Да и выглядит оно хлипко — куда хуже того, которое встало у Сенатской площади. Здесь это жидковатый заборчик без стрелкового помоста и высотой метра три…
Глянув на Дворцовый мост вижу бегущих по свалившимся в кучу машинам двух людей. Зомби? Нет, скорее — живые. Точно — живые! Откуда ж они вылезли? Кроме как из силового отделения — неоткуда им было взяться.
Перебегаю, прыгая по капотам и крышам авто на ту сторону дороги — ближе к пристани и тут мне открывается перспектива Дворцовой площади и Эрмитажа. Да там черным — черно!
В пальбу бесшумок вплетается пальба ППСов. Пока лупят короткими очередями, а саперная группа ухитряется при этом тянуть забор, увеличивая его с каждой минутой. Вижу, что из окон Адмиралтейства и, помоему, даже с крыши взлетают ракеты и фальшфайеры красного и малинового огня. Всетаки основная масса мертвой толпы глазеет на представление, по машинам к нам лезут немногие — но и их десятки.
Кучка моряков, тесно сгрудившись, двигается ко мне, переваливаясь по стоящим вплотную машинам, как гусеница многоногая, вроде, они чтото волокут. Следом поспешает еще одна — поменьше. Двое с Дворцового моста добегают до саперов, ставящих забор с другой стороны — от львов, причем у них получается прочно — они используют как опору постаменты скульптур. Один из саперов стоит на льве и отчаянно колотит молотком. Видимо двоих отослали ко мне — практически вместе с первой кучкой моряков они добираются до меня. Отправляю их к Званцеву.
— Женщину с ребенком нашли в машине — живые еще. Там много людей в машинах, но все мертвые, а эти — живые!
— У вас в Адмиралтействе найдется теплая комната и теплое питье?
— Найдется!
— Бегом туда потащили! Надежда Николаевна, Вы тоже с нами! Званцев! Николаич! Медпункт будет в Адмиралтействе, пришлю курсанта для связи!
Ребята также гусеницей, пыхтя волокут свой груз — мелькает иссиня бледное лицо, красносиняя куртка.
— Точно живая?
— Точно!
— На глаза смотрите!
— Да знаем! Уф, знаем!
Быстро вспоминаю, что надо делать — тетка явно замерзла за это время, что сидела тут в машине. Обезводилась, конечно. Надо отогревать. Скорее вспомнить, что надо делать? Что мы делали в такой же ситуации тогда — зимой 2003 года?
На рысях проскакиваем в ворота, тут уже тащить проще. Не успеваю запомнить, куда нас ведут — какоето впечатление, что хозблок. По дороге успеваю отправить ближнего ко мне курсанта — шустрый такой и трогательно лопоухий — за теплым сладким чаем, или компотом или другим ТЕПЛЫМ, а НЕ ГОРЯЧИМ питьем и чтоб тряпок принес, валенки, если есть, меховые рукавицы или перчатки. Когда он убегает, понимаю, что все кучей он не притащит — посылаю второго в помощь.
Комнатушка полутемная, висят шинели. То ли каптерка, то ли сушилка, но тепло — очень здорово. Прошу притартать матрасы, если есть — оказывается есть — совсем рядом.
Двое еще побежали.
Тетка при ближайшем рассмотрении оказывается лет под тридцать, симпатичная крашеная блондинка, вместе с ней сынишка лет пяти — шести.
Так — первым делом раздеть догола обоих. Стылая одежда сейчас холоднее, чем воздух в комнате. Сыненок выглядит хуже, чем мама, ну да это понятно — у детей система терморегуляции отлажена хуже, чем у взрослых, потому и замерзают они быстро, куда быстрее взрослых. Опять же плохо — худенький, был бы потолще — не так бы замерз, но видно, что мамка его согревала как могла, потому скорее всего вторая степень переохлаждения у обоих — температуру мерять некогда, кожа бледная, синеватая, с мраморностью… Дыхание у мамки 10 вздохов в минуту. Пульс 55 ударов в минуту. Проверяю на сонной артерии — так проще. Наблюдается резкая сонливость, она все
