Он не супермен и не боец спецподразделения. Он не умеет стрелять от бедра и ломать кирпичи одним ударом ладони. Он не молод и не занимается спортом. Он — не супергерой. Но он привык спасать жизни людей, отвоевывать их у смерти. Он — врач. И когда на планету пришла Смерть, он вступил с ней в бой плечом к плечу с немногими выжившими. Смертельно опасный вирус «шестерка», погибающие города и страны, толпы оживших мертвецов, чей укус смертелен для любого живого. И живые — которые иногда еще опаснее, чем мертвецы. Сможет ли простой врач выжить в апокалипсисе? Выжить и спасти родных? Смогут ли люди остановить Смерть?
Авторы: Берг Николай
кстати, заработал дурацкую — «Рукокрыл».
— С чего же это кличка такая?
— Уши у него видали? Его приятель Ленька сказал, что мой может как летучий мыш летать, размахивая ушами.
— С точки зрения биологии — редкая чушь.
— Согласен. Но кличка прилипла.
Николаич поднимает тост за успех операции, поздравляет Званцева с почином. Званцев отвечает любезностью в том плане, что наличие на пятачке нашей группы сразу же вселило в него уверенность в успехе. На этом глинтвейн заканчивается, а то бы можно представить, что было бы дальше.
Выбрав удобный момент, подступаюсь к стратегам — благо они тоже подмякли слегка. Рассказываю про братца, сидящего в морге. Слушают со вниманием. В принципе, если бы оба УАЗа в хозяйство принять, то худа бы не было. Четверо стрелков. Тот мент, который пистолет свой посеял — говнострелок, конечно, но все ж таки водитель, тоже плюсуем. Две девчонки. Наконец судмедэксперт.
Но и проблема — снять их с берега — значит бросить УАЗы. Погнать УАЗы по окружной дороге — хрен знает, что там и кто там. А джипы по нынешним временам куда нужнее, чем кабриолеты, охотников много.
Время идти на поминки.
К слову — завтра обещали подготовить к маршу БРДМы. Если бы что для БРДМ было б что интересного на кольцевой. Само собой, для бронетехники первой задачей будет без излишнего афиширования выручить семью самого Овчинникова.
Дмитрийопер вспоминает, что в Молосковицах учебный центр МВД — там курсантов гоняли из СанктПетербургского Военного Института Внутренних Войск МВД РФ. То, что там была бронетехника — стопудово. И БРДМ точно были. Но до Молосковиц тарахтеть и тарахтеть. И неизвестно, что и кто там.
— Опасаешься, что часть твоих коллег переступили через присягу?
— Менты — люди. Люди разные. Я лично очень разных видел. Не выходя из кабинета даже. Так что тут дело такое — какой лидер выскочит. Да и предложить можно всякое и поразному. Видеть доводилось…
Однако пора выдвигаться на поминки.
Званцев почемуто прихватывает РПК с собой.
Особенно долго Виктор отдыхать не собирался, но старую привычку — чутка после секса вздремнуть перебороть не смог. Спал недолго, минут двадцать, а потом обнаружил, что Ирка уже умотала в схрон и там гремит посудой.
— Это правильно, хозяйственная — подумал он одобрительно и бодро отправился за инструментом. Вообщето ему было немного страшновато, если уж совсем честно. Самое смешное, что пугала его разделка туши. Нет, он, конечно, видел как это делается и присутствовал, да и помочь довелось — была одна охота, когда лося завалили, но там этим занималось полтора десятка мужиков — с опытом.
Только сейчас Виктор понял, что на него свалилось килограмм четырестапятьсот мяса, костей и всего другого. Полтонны, засунутые в шкуру. Причем Виктор не был городским лохом и точно знал, что если не убрать внутренности буквально сразу — мясо провоняет жестоко и жрать его будет опасно. Дватри часа — и начнется разложение. Черт, както он об этом сразу не подумал. Вот уже больше часа псу под хвост, а работы — это он сейчас видел — край непочатый. А он один, Ирка тут не помощник. И еще — сытые они оба. Это тоже плохо. Были бы голодными — чесались бы сразу, не разводя антимоний.
Чертыхаясь вполголоса, Виктор стал быстро прикидывать, что и как надо делать — кинулся в схрон, достал тетрадку с записями — записывал туда, что слышал грамотного, и пачку распечаток с инета.
И чуть не обматерил себя — кровь же надо было сразу спустить! Вот сразу как завалил! Первейшее правило на радостях забыл!
Схватил нож, подбежал к туше, потом все так же ругаясь, вернулся обратно — не на землю же сливать — и продукт полезный и завоняет свирепо около схрона через пару дней лужа крови. Ее ж в лосе не литрполтора, а куда как больше.
Вернулся, прихватил тазик. Уже спокойнее подложил таз под шею и начал резать лосю глотку. Ножи у Виктора были отточены на славу, и толстенную шкуру с гортанью он перехватил без особых усилий. Толку, правда, от этого никакого не оказалось — никаких ручьев кровищи не хлынуло. То ли свернулась, то ли стекла вниз, то ли по закону сообщающихся сосудов не имеет желания течь в таз из поднятой тазом шеи.
Ладно, не течет — черт с ней. Внутренности снимать надо, шкуру снимать надо — та же песня вонючая будет, если не снять быстро. В одиночку. В темноте.
Ориентируясь на схему в распечатке и с трудом различая в темноте крупный шрифт (А молодец, что не жадничал на бумаге! И вообще пора звать Ирку с фонарями!) прочитал:
— От гортани по середине шеи, грудины и живота до кончика хвоста разрезают шкуру по прямой. Затем от копыт вспарывают кожу ног, разрезы соединяют
