Он не супермен и не боец спецподразделения. Он не умеет стрелять от бедра и ломать кирпичи одним ударом ладони. Он не молод и не занимается спортом. Он — не супергерой. Но он привык спасать жизни людей, отвоевывать их у смерти. Он — врач. И когда на планету пришла Смерть, он вступил с ней в бой плечом к плечу с немногими выжившими. Смертельно опасный вирус «шестерка», погибающие города и страны, толпы оживших мертвецов, чей укус смертелен для любого живого. И живые — которые иногда еще опаснее, чем мертвецы. Сможет ли простой врач выжить в апокалипсисе? Выжить и спасти родных? Смогут ли люди остановить Смерть?
Авторы: Берг Николай
в будущем ограду парка и оттяпать себе еще кусок территории. Под огороды, например. Сейчас, разумеется, это не получится, а вот зимой глядишь и выйдет. Ну да, картошкато с луком у нас уже кончилась…
В грязные стекла чертте что успеешь разглядеть. Но что радует — мало тут зомби. Не такая толпень, как на Невском. Вываливаемся из входа в парк на Сытнинскую площадь.
Теперь смотреть в оба глаза. До этого, на инструктаже растолковали, что Lобразное здание ИТМО с красивой башенкой огораживает площадь с двух сторон. Охватывает и территорию рынка. Сам рынок — здоровенный центральный корпус с различной жратвой — в одном конце овощитвороги — а в другом — рыба и, к сожалению — мясо. Значит там живчики как минимум. Еще есть павильоны со шмотками и всякой всячиной — а с противоположных ИТМО сторон тоже буквой Г — киоски в ряд — с продуктами. Еще просили присмотреться к магазину парфюмерии и иметь в виду колледж — может там кто живой. Проезжаем мимо запертых ворот на рынок. Следующие открыты настежь. На углу автобус останавливается, а броники проезжают дальше. А неплохо так проезжают — дымина из выхлопных от них не валит. Значит, еще поездят.
Вовка поворачивается и говорит:
— Вполне возможно зачистить. Нашли «Газель» и «Бычок», вполне подходящие. Николаич говорит — один фургон с приманкой — и вполне за несколько часов можно разобраться.
— Беда только, что у нас нет тут фургоналовушки. Его еще сделать надо.
— Это да…
— Мда, картошкой мы тут не разживемся.
— Точно не сможем…
И к своему глубокому сожалению никаких признаков наличия живых никто из нас не находит, как ни внимательно мы смотрим.
Сзади появляются БРДМ, объехавшие квартал. Пристраиваемся им в хвост. На квадратной Австрийской площади головной броник сворачивает вправо, и по сравнительно пустому Каменноостровскому проспекту катим к Неве, заодно отмечая большое количество мертвяков без обуви — ну да, тут же центральная Мечеть…
Ближе к Неве и зомби практически нет. Единицы в поле… Сооруженный стараниями саперов забор у бензоколонки со стороны выглядит жидковато…
Набережная. Справа сидит невозмутимая ШиТза. Тут машин не то, чтоб много, но както кучками. В одной такой кучке увяз вполне приличный с виду мебельный фургончик — «зилок». Рядом с ним встает вторая БРДМ, первая отходит ближе к парапету набережной. Ворочают башенками. Но ни со стороны «Дворянского гнезда», ни со стороны Домика Петра Первого, ни даже от резиденции Представителя Президента к нам не идут зомби и не бегут живые. Тишь и гладь.
— Первая группа — на выход — говорит Вовка, отняв от уха рацию. — Там водитель в кабине, ключи стал быть на месте.
Осторожно и аккуратно из автобуса вылезает четыре человека. Вовка, опустив стекло в своей дверце, пристраивает ППС. Упускаю момент, когда в БРДМках открываются лючки и оттуда высовываются наши люди. Буднично хлопает несколько выстрелов. Те зомби, что были рядом — грязные, медленные и какието несчастные с виду покорно ложатся. Остается только водитель фургончика — видно как он ерзает в кабине.
С ним справляются и без нашей помощи — один из четверки открывает дверь кабины и вылезшего оттуда водителя в три пистолета кладут на месте. Ключи и впрямь оказываются в замке, только вот бензина в машине нет и похоже аккумулятор скис.
Но оказывается, что аккумулятор в запасе есть, его тут же ставят, в бак заливают канистру из трех висевших на БРДМ, и двое из четверых садятся в кабину фургона, а двое возвращаются к нам.
Трогаемся дальше, только вид спереди закрывает теперь фургон… Смотрю на Неву — там и впрямь то отставая, то выдвигаясь вперед болтается уже знакомый катер. Приятно, что уж…
— А что это за китайские собаки там стояли? — спрашивает вслух один из вылезавших.
— Это не собаки, это ШиЦза. ШиЦза не собаки, а полульвыполулягушки. У правого — он самец — под лапой жемчужина, у левой — самки — детеныш. Сто лет уже тут стоят. — замечает Дмитрий. — Их ставили в древнем Китае у храмов и кладбищ, чтобы охраняли вечный покой усопших владык.
— Ага, как и Сфинксы у Академии… Тоже покой фараонов должны были охранять.
— Да уж, тут теперь им самое место, кладбище с гуями охранять…
— Чегочего?
— Гуй — это у китайцев демоноборотень, дух умершего грешника.
— Гламурненько!
— И к месту. А как звучит! Вот вам гуй! Ни гуя нет! Гуево! Негуево!
— Огуели! Гуями обложили!
— С гуя рухнул!
— Ни гуя, ни гуя, а потом — гуяк — и гуюшки, гуюшки…
— На гуя до гуя нагуярили — выгуяривайте к гуям! На гуя выгуяривать? Загуяривайте на гуй!
— Все! Принято на вооружение!
Пока трепались — проскочили мимо Нахимовского училища, где стоял в затишке пяток пацанов в
