Он не супермен и не боец спецподразделения. Он не умеет стрелять от бедра и ломать кирпичи одним ударом ладони. Он не молод и не занимается спортом. Он — не супергерой. Но он привык спасать жизни людей, отвоевывать их у смерти. Он — врач. И когда на планету пришла Смерть, он вступил с ней в бой плечом к плечу с немногими выжившими. Смертельно опасный вирус «шестерка», погибающие города и страны, толпы оживших мертвецов, чей укус смертелен для любого живого. И живые — которые иногда еще опаснее, чем мертвецы. Сможет ли простой врач выжить в апокалипсисе? Выжить и спасти родных? Смогут ли люди остановить Смерть?
Авторы: Берг Николай
время в основном бабы и дети — совершенно не парило ни либералов (ну этито понятно — мало ли что маньяк убил садистски полтора десятка несовершеннолетних детей — это херня, а вот то, что нарушаются права маньяка и ему не дают в тюрьме смотреть 40 программ по телевизору, а всего 39 — это страшное преступление режима и жуткая несвобода), ни, что характерно — русских наци. С какого бодуна русские наци так жалели не своих соплеменников, а немцев — понять умом не могу. Особенно в связи с тем, что с точки зрении немецких наци — русские наци как были унтерменшами, так ими и оставались… То есть немецкие наци мне понятны. А русские — ну никак…
Дискуссии не получилось, потер я к чертям всю их матерщину. А теперь и ЖЖ наверное нету и в помине. Надо будет выбрать минутку — зайти к долговязому соседу, узнать, что там в инете. Какникак сосед ведь тоже в разведке — токо высокотехнологической, электронной — и действительно они сутками работают, качают, что могут.
— Гляди, мужики, голые! Точно голые!
— Точно! Откуда они тут?
— Ну, чего подскочили — баня тут рядом, оттуда и чесанули…
Действительно, в редковатой, но толпе зомби отчетливо видно несколько совершенно голых мужиков и баба. Видок у них мерзопакостный — возможно еще и потому, что нынче в баню молодые не ходят, а голые пенсионеры — то еще зрелище, не «Плейбой». А эти грязные, изрядно погрызенные горемыки еще и мерзнут куда сильнее других зомби, потому вообще не двигаются. Надо же — и в зомбомире социальное расслоение — у голого и тут нежизнь тяжелее, чем у обутогоодетого…
Тьфу. Развел хвилософию. Зато когда солнышко пригреет — голяки согреются быстро и всех одетых обставят. А вот что действительно интересно — зомби из старика по силе и скорости — хуже, чем зомби из молодых? Физическая форма у них влияет на их нежизнь? А интеллектуальный уровень? Зомбопрофессор умнее зомбобомжа? Зомбосадист свирепее зомбогуманиста?
— Странно, чего влевото свернули? Нам же вправо по Металлистам надо?
— Вовчик, спроси чифа — куда это мы?
— Тут региональное управление МЧС — видно туда.
— И?
— Вообщето нам бы пригодился склад Росрезерва. А МЧСники об этом должны бы знать.
— Не знают они нихрена. Их потому Змиев в черном теле и держит, что думает — они в несознанке, а они и впрямь не знают. Это ж гостайна…
— Ну, так наши МЧС — они ж низовые, пяхота. А тут — генералы. Может если и живы — так в курсе… Или там по сейфам покопаться…
— Ага. Прям в холле стоит сейф, а на нем крупно — «Тута все Гостайны». И открывается этот сейф ногтем… Или пинком…
— Ну, не так конечно… Но все равно о складах должны в МЧС знать. И в ФСБ.
— Ага. Да в ФСБ тебе который час — и то не скажут, потому как вообще все секретят… И что тут из складов с харчами такую тайну делать? Вот грянуло — и сидим на жопе ровно, свистим в две дырки.
— Ну, знаешь — вон про Бадаевские склады и про склады на Американских горках в Ленинграде все знали. И немцы знали. И спалили эти склады моментально… чуть не в первую бомбежку…
— Это да…
Действительно, доезжаем до Управления МЧС. Здание настолько явно покинуто, что и говорить не о чем. Правда, машин на стоянке мало. Видимо ктото успел и уехать.
А вот зомби — много. Немудрено — сюда раненые и укушенные ломанулись ровно точно так же, как в больницы, поликлиники, военные училища и вообще — во все заведения, где есть медпункты и где могут оказать медпомощь…
Всетаки стоим несколько минут. На пущенные ракеты старательно таращатся мертвяки — их действительно даже жидковатый свет сигналок словно завораживает.
Разворачиваемся, катим обратно.
— Я вот чего не могу понять — сколько промзон проехали — а там ни работников, ни зомби. А у нас в Петропавловку сбежалась куча народу. Ну, артмузейские — понятно — старые боевые кони, у них рефлекс по тревоге в часть бежать. А монетодворскието с чего семьями прибежали — вот проезжали «Игристые вина» — так там и ворота настежь, значит, если кто и был — так разбежались…
— Так Доктор, Монетный Двор — это вещь в себе! Это не просто завод какойнибудь.
У нас же династии рабочие — и поощрялось это с давних времен. И жили все рядом — вот с какой радости, например, называются Большая Монетная и Малая Монетная улицы? Вот потому и названы, что там наши люди жили. Реформаторы, надо отдать им должное, почти совсем было всех разогнали и все угробили, но както Монетный Двор устоял. Так что тут ничего мудреного нет — и коллектив устоялся и охрана вооруженная и крепость в крепости — куда ж еще бежать? На дачу? А там что делать? Без оружия? Без поддержки? Тут со своими спокойнее, хотя… Это сейчас мастером по металлу считается быть стыдно — все больше супервайзоры с мерчандайзерами нужны, а не слесаря — инструментальщики.
