Он не супермен и не боец спецподразделения. Он не умеет стрелять от бедра и ломать кирпичи одним ударом ладони. Он не молод и не занимается спортом. Он — не супергерой. Но он привык спасать жизни людей, отвоевывать их у смерти. Он — врач. И когда на планету пришла Смерть, он вступил с ней в бой плечом к плечу с немногими выжившими. Смертельно опасный вирус «шестерка», погибающие города и страны, толпы оживших мертвецов, чей укус смертелен для любого живого. И живые — которые иногда еще опаснее, чем мертвецы. Сможет ли простой врач выжить в апокалипсисе? Выжить и спасти родных? Смогут ли люди остановить Смерть?
Авторы: Берг Николай
да шалаш — склад бракованных досок и другой строительной всячины.
Прикинули, что делать дальше.
Получалось, что надо копать — и никак от этого занятия не открутиться. Все тайники — закладки еще были полными. Пустой — на всякий случай — Виктор сделать в то, спокойное время не догадался.
Прикинули объем солонины. Прикинули, как ее размещать, чтоб переворачивать было можно. Прикинули, сколько надо будет привезти льда.
Немного ужаснулись объему работы…
И пошли копать. Виктор — ледник, а Ирка — яму под недогоревшую требуху лося.
Водила «Хивуса» действительно знает номер телефона сварщика. Побурчав насчет расходов, звонит, но безуспешно. Занято — и все тут. На всякий случай записываю себе этот номер. Заодно обмениваемся номерами с водителем. Смотрим — не осталось ли на галоше чеголибо, что понадобится нам здесь. Но все наше добро — на второй галоше, той, которая сейчас стоит поодаль и винтовкой Ильяса контролирует весь склон парка.
Спрашиваю — когда собирается связываться с Кронштадтом? Водила обижается всерьез — он уже предупредил о наличии раненых, уточнил, какая нозология будет им доставлена. Не ребенок, дело свое знает.
Машины уже они осмотрели, собрав все, что подвернулось — и сейчас тараканят трофеи на свои галоши. Невелики трофеи, честно говоря. Слили бензин, сняли аккумуляторы, разжились домкратом и парой огнетушителей. Какаято одежка, одеяла — замечаю, что лежащих на полу «Хивуса» раненых заботливо укутали потеплее.
Интерес представляют разве что стволы и боеприпасы.
Стволов с десяток — три ПМ, два охотничьих ружья — помповушка и автомат, пара АКСУ, да два «Кедра». Патронов разного калибра ко всему этому — несколько магазинов, пачек и вроссыпь.
Предложение поделиться не вызывает восторга, но тем не менее готовы к этому.
Вопрос один — как делить.
С моей колокольни — не шибкое сокровище все найденное.
Звоню Николаичу.
Думает несколько секунд.
— МЧС и так ящик с Судаевыми получило. По уму — они даже не стреляли. Там к «Ксюхам» сколько патронов?
— Эээ… Три рожка и еще десяток врассыпную.
— Тогда им АКСУ отдайте и помповуху. И то жирно будет.
— ОБЕ АКСУ?
— Обе.
— Принято. Обе АКСУ и помповушку.
Подходит братец. Жует чегото. В руке — полупустой полиэтиленовый пакет.
— Мы еще там немного харчей нашли. Делить тоже?
— Да ладно, вам нужнее. Токо не напирайтесь сразуто.
— На всех поделить — совсем смешно. Тут и одномуто мало будет.
— Ну, двигайте. За агонирующим приглядывай.
— Само собой. Там, говоришь, операционную готовят?
— Ну да. Так что еще и тебя припашут.
— Разве что как сильно нерасторопного ассистента.
— Ты ж хирургией увлекался?
— На четвертом курсе. Так что шить отвык вовсе.
— Ну, живы будем — сегодня на семинаре встретимся. К слову — помыться не забудь — там у них даже ванна есть.
— Пахну?
— Не то слово.
— Это изза того, что в морге сидели.
— Ага. А так от тебя розами и амброзиями пахнет обычно. Пока не уехал — может нужно что?
— Нужно. Патроны к ПМ у тебя найдутся?
— Вот, последняя пачка.
— Последнююто вроде не отдают?
— У меня еще две обоймы.
— А насчет медикаментов?
— У МЧСников возьмешь, если что.
— Ну, все — до вечера! Голову береги!
— И тебя туда же!
Надежда вылезает из салона «Хивуса».
— Думаю, что транспортировку перенесут. Вы проверили — ничего не осталось в салоне нашего?
— Проверил. Вот — братец остался вне салона.
— Уже все, ухожу.
Вместе с братцем уходят и оба водилы, до этого чтото осматривавшие винт своего глиссера. Машем прощально руками, и набитый людьми агрегат усвистывает по льду в Кронштадт.
Стараюсь поаккуратнее уложить оружие, лежащее на тряпице, похожей на половинку покрывала, потом вяжу корявоватый узел (такие обычно таскают беженцы и погорельцы, только вот хорош он для подушек, а не оружия) и укладываю его сзади в УАЗ. Торчащий ствол автоматадробовика мешает, вытягиваю пушку из узла и стараюсь ее поставить аккуратно. Обнаруживаю крепление — в нем стоит двустволка. Ну, раз есть крепление — то пусть в нем стоит автомат, а двустволку… она еще и не заряжена — можно и так уложить. Вроде не особенная она какая — обычная наша тулка, да и калибр мелковатый, не 12 во всяком случае.
Когда садимся с Надеждой в УАЗ, вызывает Николаич.
— Что, все еще поделиться не можете?
— Не, уже поделились, госпиталь плавучий убыл.
— Эт хорошо. Вы возьмите видеокамеру.
— А канистры?
— Пока
