Он не супермен и не боец спецподразделения. Он не умеет стрелять от бедра и ломать кирпичи одним ударом ладони. Он не молод и не занимается спортом. Он — не супергерой. Но он привык спасать жизни людей, отвоевывать их у смерти. Он — врач. И когда на планету пришла Смерть, он вступил с ней в бой плечом к плечу с немногими выжившими. Смертельно опасный вирус «шестерка», погибающие города и страны, толпы оживших мертвецов, чей укус смертелен для любого живого. И живые — которые иногда еще опаснее, чем мертвецы. Сможет ли простой врач выжить в апокалипсисе? Выжить и спасти родных? Смогут ли люди остановить Смерть?
Авторы: Берг Николай
не треба, тут уже подразжились. Сварщик где? Не нашелся?
— Телефон у него занят.
— Вот черт! Ладно, ждем вас.
— Принято.
Надежда Николаевна очень неодобрительно на меня смотрит.
— Что я сделал сильно не так?
— Не мое дело врача учить…
— Бросьте. Здоровая критика снизу, сверху и сбоку — основа врачебного мастерства.
— Про врачебное мастерство ничего не скажу, а вот ППС хрен знает кому — Вы отдали зря. И патроны тоже в конце. Хоть он и брат Ваш.
— Ну, тут нас и Ильяс прикроет и у Вас…
— Это легкомыслие. Может случиться всякое — останетесь один — с двумя обоймами — курам на смех. Хотя бы из узелка возьмите чтонибудь. Меня подташнивает, когда я вижу невооруженного человека, тем более врача.
— Вы правы. Я сейчас тут приторможу и схожу за камерой, а Вы — если не трудно подберите на свой вкус эквивалент.
— Хорошо.
Идти мне недалеко — чертов УАЗ спокойно пролез на лед и мы подъехали почти вплотную к «Хивусу». Непривычно — до этого ездил только на обычных машинах. Начинаю понимать людей, которые любят джипы. Есть за что.
Ильяс на секунду отрывается от бинокля, ухмыляется приветливо и снова начинает осматривать местность. В его действии есть чтото механическое, хотя я понимаю, что это стандартный способ снайперского контроля — зигзагами от близкого к дальнему участкам…
Беру камеру, всетаки прихватываю канистру с бензином и скоро мы уже катим снова вверх — к Коттеджу. Надежда спроворила один из «Кедров», четыре магазина к нему и три патронные пачки. И пока я это не разместил на себе — не успокоилась. Зато сидит сейчас довольная, как кошка, у которой за ушком почесали.
Бревно уже спихнуто с дороги, поэтому выкатываюсь на перекресток.
Удивляет то, что наши не стоят в полный рост. Вижу только Серегу, пристроившегося лежа за какимто «Опелем». Правда лежбище пулеметчик себе оборудовал на какомто пальто, но то, что он внимательно смотрит в сторону СанктПетербурга, мне както не нравится — нет никакой расслабухи после удачного боя, наоборот, видно, что вологодский взведен, как боевая пружина.
— Ну, что тут?
— Да знаешь, похоже, странновато тут все. Думали просто бандюганы — мародеры. А тут както гаже.
— А что гажето?
— Дуй к Николаичу — они у караулки сейчас.
— Которой?
— Вон той — Серега дрыгает ногой, показывая ботинком примерное направление.
Поневоле пригибаясь, двигаемся между машин. Новоприобретенный «Кедр» удобно лег в руки. Смешная плюшка…
У караулки стоит мангал, вкусно пахнет шашлыком. Правда видно, что шашлык пригорел маленько.
— Эй, медицина!
Смотрю, кто тут такой фамильярный. Оказывается — Саша. Мы его не заметили — и прошли боком к нему, а он уютно устроился за зеленоватым «Хюндаем» с прострелянными стеклами… Сидит, смотрит на нас и улыбается во весь рот. Нехорошо. Хреновый из меня Виннету.
— Ну, что тут?
— Стоял дозор из десятка сукиных детей. Несколько человек мы внизу постреляли, в тех двух машинах, двух Ильяс зацепил — один у Коттеджа валяется, второй — вон стоит…
— Где? Как стоит?
— Стоя стоит — на два пальца левее указателя. Видишь?
Указатель — вижу. Вытягиваю руку, отставляю два пальца, прикладываю их как бы к указателю, глядя при этом одним глазом — старый метод целеуказания — и действительно — за нетолстым деревцем стоит мужик в грязном камуфляже и целится в нашу сторону. То есть — целился. Он попрежнему стоит как статуя, только оружие у него из рук уже ктото вынул.
— Впервые вижу такое каталептическое трупное окоченение, только читал о таком. А Вы, Надежда Николаевна?
— Тоже не доводилось. Это при попадании в голову такое бывает?
— Да, моментальное разрушение продолговатого мозга.
— Лихо!
— Ну, а еще один куда делся?
— Удрал, сволочь. Мужики было за ним погнались — но этот парк как лес, плюнули и вернулись. Вот сижу, смотрю, чтоб он обратно не пришел.
— А чего ему возвращаться? Небось чешет во все лопатки.
— Николаич считает, что это не вся банда. Да и сами по себе это отморозки до абсолютного ноля. Шашлычок видал?
— Ну, да. И что?
— Непростой шашлычок. Очень непростой.
— То есть?
— Сами увидите. Еще и снимать будете.
— Ну ладно. А где Николаич?
— Он с опером в караулке. А Вовка — около УАЗа.
— Ладненько. Смотри в оба!
В готической караулке в които веки и впрямь пахнет караулкой. Тут судя по всей обстановке и ночевали разбойнички — койки, матрасы, даже и белье на них. Шмотки — очень похоже не принадлежавшие разбойному люду, чемоданы, сумки — но толком рассмотреть не получается.
Николаич озабочен и помоему очень зол. Кивает головой
