Он не супермен и не боец спецподразделения. Он не умеет стрелять от бедра и ломать кирпичи одним ударом ладони. Он не молод и не занимается спортом. Он — не супергерой. Но он привык спасать жизни людей, отвоевывать их у смерти. Он — врач. И когда на планету пришла Смерть, он вступил с ней в бой плечом к плечу с немногими выжившими. Смертельно опасный вирус «шестерка», погибающие города и страны, толпы оживших мертвецов, чей укус смертелен для любого живого. И живые — которые иногда еще опаснее, чем мертвецы. Сможет ли простой врач выжить в апокалипсисе? Выжить и спасти родных? Смогут ли люди остановить Смерть?
Авторы: Берг Николай
Три — и еще одна.
— То есть три рядом и одна — в сторонке? Не лают?
— Да, так. Сидят молча.
— Оружие у Вас есть?
— Ннет…
— Я ж вам выдал ППШ?
— Я его уронил… Когда собаки погнались…
— Ясно. Через пару минут начинайте кричать «ау».
— Вы мне поможете?
— А куда денешься…
Выключает мобилу, протягивает ее мне.
— Получается так, что этот иерой сидит гдето совсем рядом. Тут до поселка — доплюнуть можно. Чтоб заблудиться — постараться надо. Найтито его не вопрос. А вот собаки мне не нравятся. Тем более молчаливые.
— Дохлые псинкито? — влезает Михин папа. Он уже осмотрел печально свой УАЗ и теперь стоит с сокрушенным видом.
— Скорее всего. Пойдете с нами?
— Тык у меня патроновто чорт ма.
Николаич сопит, потом спрашивает меня:
— Что там — патроны есть к автомату?
— Есть. Десятка два.
— Получается так, что придется выдать оружие помощнее…
И выдает дробовикавтомат и патроны, выкопав их из узелка.
— А может и пистолет дадите? Ну, пока тосе?
Николаич, сопя, выдает и ПМ с горсткой патронов.
Немного повеселевший Михин отец начинает снаряжаться.
Остается на месте Серега и Ильяс. Беречь джипы и амфибию. Вообщето я бы лучше их с собой видел, както спокойнее было бы. Вот то, что оставили Надежду — это хорошо.
Влезаем в жидковатый лесок, разделившись на две ударные тройки и обоз. Слева — глубже в лес — идут Николаич с новобранцем, да Дмитрий, в правой тройке — Саша, Вовка да я, а обоз остается на берегу.
Одновременно останавливаемся — впереди и левее дикий голос начинает орать «ау!». Ага, уже легче. Стараемся не шуметь, идя на голос. Мужик орет от души. В другое время — не выдержали бы, расхохотались. Но тут собачки… не смешно. Ни разу не смешно.
Мужик недалеко ушел — пройдя меньше двух сотен метров, левая тройка останавливается. Кустов тут совсем мало — даже я вижу здоровенный нарост на достаточно тонком дереве. Сварщик, словно мартовский кот, сидит метрах в трех над землей и жалобно вопит. С чувством. Как Козловский…
А вот собак я чтото не вижу. Вовка вроде тоже — слишком головой крутит. Зато Николаич и новичок недвусмысленно прицеливаются. Они же и начинают стрелять первыми. Тут же начинает молотить и Вовка, но не в сторону сидящего на дереве — а вправо. В сторону дорожки. Я цель к своему стыду не вижу. Краем глаза замечаю, что правая тройка лупит теперь кудато влево и опер тоже сует в ту сторону короткие очереди.
Ладно. Зато я все это время бдительно охранял наше воинство с задней полусферы — и ни единый враг с моей зоны ответственности не прорвался. Так и запишем.
Пальба прекратилась, все спешно заряжаются. Мужик, невзирая на эту суматоху, продолжает аукать как нанятый. Подходим к нему под дерево. Внизу валяется довольно приличных размеров дворняга. Еще одна — практически такая же — метрах в пяти. Больше псов не вижу.
— Эй, на мачте! Землю видно? — громко спрашивает Николаич.
— Ау! А? — сварщик прекращает свой концерт.
— Мадам! Извольте слезть! — это Вовка.
— А, да конечно, слава богу, я уж думал, что тут сдохну!
Понятно, теперь полчаса у него будет словесный понос, а потом не удивлюсь, если уснет, как вырубится. Стрессто у него был изрядный. И реакция будет изрядной.
— Где бросили ППШ?
— А? ППШ? Автомат? Гдето тут вот. Сейчас. Сейчас найду, конечно. Мигом!
— Стойте, сами найдем. Откуда бежали.
— Вроде оттуда. Помоему. Мне так кажется… Я практически уверен…
— Не — он оттуда бежал — заявляет Михин батя, осмотрев ствол дерева — видно ж как карабкался. Отсюда начал — значит вот так бежал.
Действительно с указанного им направления очень быстро получается результат — метрах в 15 лежал ППШ. С пустым, к слову сказать, диском.
Николаич смиренно вздыхает. Я смотрю на трясущиеся рукиноги перепуганного сварщика и тоже смиренно вздыхаю. Надо бы ему дать седативных — так глядишь уснет. А нам надо, чтоб он сперва УАЗы усилил.
Возвращаемся тем же порядком. Но нас никто не преследует.
В обозе за время нашего отсутствия ничего не произошло.
Посмотрев на очумелого сварщика, решаем немного изменить план — сначала доехать до лодочных гаражей, принять семьи и уже там сварщик, придя немного в себя (я надеюсь) — сможет нормально наварить сетки.
Вылезать на СанктПетербургское шоссе совсем не хочется.
Михин батя — мы, наконец таки, с ним познакомились и он оказался Семен Семеновичем — причем я сначала не понял, почему он немного застеснялся и почему ухмыльнулся Николаич — потом дошло — так звали героя «Бриллиантовой руки».
— Вот, и вам смешно. А у меня и супруга от кинематографа пострадала так же.
— Как?
