Он не супермен и не боец спецподразделения. Он не умеет стрелять от бедра и ломать кирпичи одним ударом ладони. Он не молод и не занимается спортом. Он — не супергерой. Но он привык спасать жизни людей, отвоевывать их у смерти. Он — врач. И когда на планету пришла Смерть, он вступил с ней в бой плечом к плечу с немногими выжившими. Смертельно опасный вирус «шестерка», погибающие города и страны, толпы оживших мертвецов, чей укус смертелен для любого живого. И живые — которые иногда еще опаснее, чем мертвецы. Сможет ли простой врач выжить в апокалипсисе? Выжить и спасти родных? Смогут ли люди остановить Смерть?
Авторы: Берг Николай
Можно бы рискнуть и сунуться… Но както поневоле хочется, чтоб между мягким пузиком и возможной автоматной очередью было чтото вроде брони БРДМ… Похоже, что Николаич разделяет это мнение, потому как предложений устроить пешую прогулку както нет.
— Все сняли?
— Да, и круговую панораму тоже.
— Тогда так — проедем еще вперед — возьмем с другого ракурса — а то тут корпуса цехов загораживают — и за бананами…
Что и делаем. Мне кажется, что я увидел и БРДМки. Нет, конечно, землю есть не буду, но очень на них похоже. Хотя… хотя может быть и БТР… Далеко все же.
Так же аккуратненько и не привлекая ничьего внимания — по пустым улочкам мимо какогото неизвестного парка с громадным прудом утекаем обратно. Добираемся благополучно.
Там, откуда мы убыли — все в целом как и было — только у ворот валяется свежий упокоенный — легко одетый светловолосый парень. Надежда бдит, стоя на крыше фуры, а Саша с Димой и Серегой пыхтя тартают бочку. Судя по скрежету — полную.
— Тут есть запасец соляры — мы баки залили под завязку, а еще три бочки полных.
— Знаете — давайтека мы их припрячем. Потом — если тут будем — так найдем.
— Куда лучше?
— А вот сюда в хлам этот. И прикроем.
— Теперь как?
— Вы ж на КАД хотите?
— Ну, да…
— Тогда по Волхонскому шоссе — как раз на развилку и выйдем.
— Какой порядок?
— Получается так, что лучше вперед пустить фуру.
— Ежели обстреляют — так пусть чужака первым?
— Нет. Все равно фуре придется спихивать с дороги машины — сейчас мы вон — вьюнами вились — а на шоссе я думаю еще гаже обстановка. Так уж лучше сразу дорогу почистить — глядишь и нам пригодится. Если хотите — могу с вами поехать.
— Ладно, это я так, спросту. Но от пары стрелков в кабине не отказался бы. Сетокто у меня нет. И еще — за руль моего УАЗа — посадите опытного водилу. Я серьезно.
— Разумеется. Вот Володя и поведет.
Выпадает ехать в американце мне и Саше. Мне — потому что сверху и без сеток снимать удобно, а Саша както отлично освоил это сатанинское устройство для связи — и ловко с ним управляется. Да и в случае чего стрелять мы тоже можем — не как Андрей, но неплохо. За нами встает джип Семен Семеныча с Вовкой за рулем, следом ментовский с Дмитрием (награда нашла героя) и замыкающим — Жип Широкий. Надежда уже освоила езду на этом агрегате, быстро мы все равно не помчим, так что должна справиться. Серега с пулеметом ей в компанию — и в случчего прикроет огнем наши тылы. Вот так и трогаемся.
Ожидаю, что Семен Семеныч споет еще чтото, но ему не до песен — мы ныряем в узкие переулки и меня в очередной раз удивляет как можно мастерски управлять таким слонопотамом. Несколько раз американец притормаживает и нежно спихивает с дороги стоящие как попало авто. От таких нежных прикосновений легковушки отлетают прочь.
Ориентировку я потерял, потому где мы болтаемся — представляю с трудом.
— Крутая всетаки у американцев техника — говорю я.
— Это смотря какая и где. И в чем.
— Ну, вот этот агрегат, например.
— Этому агрегату сто лет в обед. Крутизна в том, что бодаем без проблем?
— Ну, да.
— Стальные бампера перестали выпускать уже лет двадцать пять. Теперь везде пластик. С пластиком я б так себя не вел. А старушка со стальными зубами — самый таран.
— А пластик — чтоб дешевле?
— И дешевле. И менять часто. И получать деньги. Сейчас вообще вещи стараются сделать хрупкими и недолговечными. Цивилизация потребления и огромных помоек. Читал раньше фанатастику — рассказ о суде над мужиком, который нарушил закон и сделал себе тайно табуретку, которая даже за неделю не развалилась. Все общество было возмущено этим — нормальныето табуретки через сутки распадались. Вот мы к этому и шли — одноразовая посуда, одноразовая мебель, одноразовые машины и одноразовая любовь…
— Да вы философ, Семен Семеныч!
— Так что еще дальнобойщику делать? Думать да песни петь. Иначе закемаришь с открытыми глазами и пойдешь в лучшем случае в кювет, а в худшем — на встречку…
— Ну, так можно еще жевать чегонито. Тоже спать не дает.
— Ага, вот еду я сутки — и все это время жевать?
— Ну, не все время — можно периодически…
— Периодически — нужно, а не можно. Вот сейчас мы выкатимся к платформе Стрельна — снимите, что там.
Погромыхиваем на переезде — никак не могу опознать местность, а потом картинка словно поворачивается и встает прочно на место — я никогда не проезжал с этой стороны и все видел только из окна электричек. А как только мы вышли в позицию, совпавшую с видом из окна — узнавание моментальное.
Снимать особенно нечего — платформа почти пуста — десяток зомби стоит или слабо шевелится. Один — совершенно неожиданно сидит мирно
