Он не супермен и не боец спецподразделения. Он не умеет стрелять от бедра и ломать кирпичи одним ударом ладони. Он не молод и не занимается спортом. Он — не супергерой. Но он привык спасать жизни людей, отвоевывать их у смерти. Он — врач. И когда на планету пришла Смерть, он вступил с ней в бой плечом к плечу с немногими выжившими. Смертельно опасный вирус «шестерка», погибающие города и страны, толпы оживших мертвецов, чей укус смертелен для любого живого. И живые — которые иногда еще опаснее, чем мертвецы. Сможет ли простой врач выжить в апокалипсисе? Выжить и спасти родных? Смогут ли люди остановить Смерть?
Авторы: Берг Николай
харчи. А там видно будет. Себе в дорогу тоже могу взять, что захочу, но без фанатизма — со здоровенным рюкзаком действительно сейчас в одиночку идти не стоит.
Дальше мы вдумчиво и без суеты ураганим по полкам, сметая характерный еще по бабушкиным временам алярмнабор — соль, спички, консервы и крупы с макаронами, копченую колбасу, сало, подойдя к кассе наваливаем шоколад и зажигалки.
Замечаю, что Серега хорошо знаком с кассиршей — хоть работает руками быстро и четко, но улыбается ей во весь рот и посматривает на нее. Она отвечает тем же. Явный лямур.
Набрав пару корзинок каждый, подходим к кассирше. Девчонка делает круглые глаза и спрашивает: «Что, война началась?»
Серега чешет в затылке и начинает, запинаясь рассказывать про то, что видел. Со стороны даже для меня это выглядит совершенно поидиотски. Странно слышать своими ушами такие нелепицы. Если б только до этого глаза все это не видели.
Девчонка не верит и, совершенно заслуженно, полагает, что ухажер провинциально шутит. О чем тут же прямо и заявляет «приколисту дурацкому». Красный как рак Серега спихивает проблему разъяснения с себя на меня.
Спасибо за доверие конечно, но вообщето лучше б сам разобрался. Девчонка тем временем смотрит на меня. Симпатичная, по глазам видно — заводная. Ну ладно, за время телефонных сегодняшних разговоров я уже откатал «рыбу» выступления и сейчас ее выдаю почти на автомате. Заинтересовавшись, подходит охранник. Он видимо считает себя тертым калачом, да еще перед девчонкойкассиршей и начинает задавать заковыристые вопросы. Нет, голубчик, так дело не пойдет. Дел у меня больше нет, кроме как тебя убеждать.
— Вы прогуляйтесь до поликлиники и гляньте сами. Только поаккуратнее — Серега когда бегал чуть дедушкеинфарктнику в лапки не попал. А потом будете говорить — розыгрыш это или нет. Пассажиры на «Титанике» тоже не думали, что утонут, когда в айсберг тюкнулись. Тож небось не поверили бы, если б им это кто сказал.
— Я не имею права уходить из магазина! — отвечает несколько смутившийся охранник.
— А я вас и не заставляю. Мы вас предупредили. Верить или нет — дело ваше. Как опознать пораженного — мы вам сказали. Что делать — тоже. Так что смотрите сами, не дети.
Серый тем временем смотрит на кассиршу и выдает: «Если что, Светка — звоните. Поможем. Чем получится.»
Девчонка начинает привычно гонять покупки через лазер, выбивает чек, но похоже, что задумалась. Серега спрашивает — можно ли нам оттартать все в корзинках. Ему разрешают. Нелепой рысцой перебегаем дорогу.
Отмечаю, что часть лампочек в магазине выключена. Нас изнутри видно, а вот нам разглядеть что внутри — сложнее, да еще и тамбур мешает. Открывает Андрей. Затаскиваем все внутрь и я вижу, что работа кипит — похоже, что товар готовится к вывозу. Сильно опустели полки, зато посреди зала стоят коробки и сумки.
Тридцати тысяч хватает на три ходки. В последнюю набираю себе с благословения Сереги совсем не то, что положено в таких случаях. Он сильно удивляется, но выслушав довод о том, что сейчас мы еще можем себе позволить поесть сосиски, ветчину, пирожные, фрукты и в конце концов тот же торт из «Метрополя» вряд ли будет доступен в ближайшем будущем — находит в этом резон. Еще по моему совету сгребает несколько упаковок с яйцами — за ночь сварить их не проблема, а вареное яйцо хранится долго и вообще куда лучше, чем сухари. Беру свежайший багет и он повторяет, токо берет сразу несколько. Видно, что ему сложно переключиться на скоропортящиеся харчи, но он старается. Оба сразу вспоминаем, что из хлеба не худо бы и сухарей насушить — армейские на складах — то еще удовольствие. Правда, галеты еще хуже.
В зале тем временем оказывается несколько теток и мужичок — похоже, из персонала.
Светкакассирша строго и одновременно както жалко смотрит Сереге в глаза, спрашивая еще раз — шутит он, орясина дубовая, или нет. Видно, что ей страшно и очень хочется, чтоб этот вологодский дурила расхохотался бы и заявил: «А здорово мы вас купили! Вона какие вы бледные!»
Серега явно сочувствует девчонке, но ничего утешительного сказать у него не выходит. Вместо этого он находит отличный выход — наезжает на трущегося рядом охранника: «Ты уже мог бы обзвонить и спецтранс и милицию и свой дурацкий ЧОП! Что стоишь болваном деревянным! Не хочешь рисковать шкурой — так хоть подумал бы репой своей! Давно бы уже своих родичей предупредили все. А то стоишь тут, преешь!»
Поворачивается к Светке: «Кончали бы вы работать. Ну а когда будешь уходить — позвони, встречу.»
Неловкое молчание. Платим. Идем на выход. Догоняет тетка в халате — судя по торчащим из кармана грубым желтым резиновым перчаткам — уборщица.
— Сынки это правда, что мертвые оживают
