Он не супермен и не боец спецподразделения. Он не умеет стрелять от бедра и ломать кирпичи одним ударом ладони. Он не молод и не занимается спортом. Он — не супергерой. Но он привык спасать жизни людей, отвоевывать их у смерти. Он — врач. И когда на планету пришла Смерть, он вступил с ней в бой плечом к плечу с немногими выжившими. Смертельно опасный вирус «шестерка», погибающие города и страны, толпы оживших мертвецов, чей укус смертелен для любого живого. И живые — которые иногда еще опаснее, чем мертвецы. Сможет ли простой врач выжить в апокалипсисе? Выжить и спасти родных? Смогут ли люди остановить Смерть?
Авторы: Берг Николай
вооруженных АК74 людей. Явно вояки. Один из них машет рукой.
Послушно тормозим.
Николаич подходит к стоящим.
Видно, что здороваются.
Нам Старшой никаких знаков не подает, ведет себя спокойно.
Беседуют.
Незаметненько снимаю, что тут и как. Саша замечает еще пару БМП, обеспечивающих круговую оборону. Дорога тут под прицелом. Я тем временем обнаруживаю будки за машинами — ну точно, блокпосты.
Дорогу могут перекрыть на счет раз.
Николаич подходит к нам, открывает дверь.
— Вояки предлагают нам взять с собой десяток раненых и спрашивают — на семинар их медики могут прибыть?
— Что за раненые?
— Не знаю. Но получается так, что тяжелые.
— Ну, я так не против.
— Ага. Я уже согласился — нам броник придадут для усиления.
— С чего они про семинар узнали? Им что ли звонили?
— Звонили — те мужички, что с нами пообщались у ИКЕИ. Языками…
— Чтото мне говорит, что особо нам выбора и не оставили?
— Не без того. Полностью добровольно… И отчасти принудительно…
— Ждать долго придется?
— Нет, у них уже все готово…
— Чтото не очень верится…
И действительно минут пятнадцать ждем. Разговаривать под прицелом как минимум трех серьезных огнестрельных приспособлений не тянет, да и вояки выглядят уставшими, тоже не очень общительны.
Что странно — справа и слева у дороги разнесенные вдрызг пятиэтажки. Бои у них тут что ли были?
Наконец выкатываются две машины — медицинская обшарпанная таблетка и фургончик. Следом катит БТР70. Техники тут у них… Но коптит БТР изрядно, старенький уже видно.
Вылезаю из кабины под снежок, иду к новоприбывшим. В кабине таблетки — двое.
Шофер нормален, а вот пассажир выглядит паршиво. Стучу в стекло со стороны пассажира. Чуток опускается.
— Вы сопровождающий?
Шофер машет рукой — дескать, отсюда подходи.
Подхожу.
— Это больной, медиков с собой не брали, у них работы и так до дури, не оторваться.
— Больных много?
Шофер мнется.
— Слушай! Нам выбирать нечего под всеми этими дудками и под конвоем БТР. Все равно едем в больницу, так мне знать надо, что везем.
— А ты кто?
— Дед Пихто! Врач я.
— Че, серьезно? А что ты тогда не в больнице?
— Забыл тебя спросить. Что за больные?
— Да я без понятия — во второй машине санитар — его и спрашивай. Вот этот рядом — кашляет. Это заразно?
— Нет… наверное.
Санитар во второй машине — сухонький мужичок под пятьдесят. Но в отличие от шофера замечает сумку у меня на заднице и потому не хорохорится. Всего больных — дюжина. Тяжелых — трое, у одного газовая гангрена, которую не удалось подавить, а ногу ампутировать он не дает, здоровый мужик, да и родственников у него полно, потом не расхлебаешь, девушка после аппендэктомии, но прошло както не очень удачно удаление, хотя вроде бы любой врач аппендицит удалить обязан уметь, сейчас похоже — перитонит завязался, еще один — с явным столбняком, диагноз поставили с трудом — такого давно никто в глаза не видал. Остальные — вперемешку с обострениями хрони своей и прочими мирными и привычными бедами, тут в момент ставшими совершенно непереносимыми.
— Инфекционные болезни есть?
— Нет, все с этими хворями — вон, на поле. (Тычет пальцем в табор из палаток и вагончиков на пустыре).
— Решительно тут у вас.
— А что еще остается. Да, и не раздражайте командира БТР.
— С ним что?
— Зубы болят. Вторую ночь не спит. А стоматологов у нас нет.
— Мда… Подарочек… Учтите, если тащим укушенных или инфекционных больных — а вы меня не предупредили — будет очень плохо сначала мне, потом еще хуже — вам. Нет возможности кому из пациентов обратиться и перекусать остальных?
— Да не должны — на всех платки надеты, чтоб рта не открыть было. Ну и присматривают друг за другом, разумеется.
— Жидковатая защита.
— А они вооружены. Частью. Кто повменяемее. В основном, кто вменяемые. И этот — с гангреной — сразу предупрежу — тоже с пистолетом… Но он пока тоже немного вменяем…
— Подарочек…
Из БТР высовывается злющая распухшая рожа, обмотанная какимито тряпками, отчего похожа на футбольный мяч.
— Эй, ты, выкидыш свиной! Долго еще задерживать будешь?
— Я врач. Мне нужно, чтоб все пациенты доехали живыми. Это вы две ночи не спали?
— А то, твою мать, ты сам не видишь! Глаз нет, придурок?
— Вы пока тряпки эти смотайте с себя. Там компресс?
— Да ты очумел, живодер! Я же застужу еще хуже!
— Там у вас компресс?
— Ну да, со спиртом, чтоб грело!
— Нельзя греть снаружи. Только хуже будет. Снимайте все. А насчет хуже — вы считаете, что может быть хуже?
