Он не супермен и не боец спецподразделения. Он не умеет стрелять от бедра и ломать кирпичи одним ударом ладони. Он не молод и не занимается спортом. Он — не супергерой. Но он привык спасать жизни людей, отвоевывать их у смерти. Он — врач. И когда на планету пришла Смерть, он вступил с ней в бой плечом к плечу с немногими выжившими. Смертельно опасный вирус «шестерка», погибающие города и страны, толпы оживших мертвецов, чей укус смертелен для любого живого. И живые — которые иногда еще опаснее, чем мертвецы. Сможет ли простой врач выжить в апокалипсисе? Выжить и спасти родных? Смогут ли люди остановить Смерть?
Авторы: Берг Николай
— Дарова! Рад, что ты живой! Пока не забыл — у меня на мобиле 17 рублей осталось — если сможешь — накинь на счет, скоко не жалко.
— Свинина ты, братец! А чего сам не смог?
— Дык и денег у меня с собой не оказалось, да и уйти я сейчас не могу. Мы тут облажались немного. Гутковский таки отчудил. Открыл дверь и приказал кадаврам лечь на пол и не валять дурака. А дальше прозектор прыгнул — и так скажу — душевно прыгнул, что Гутковскому полморды снес. Этот козел даже пистолет не вынул. Ну а следом и остальные поперли. И тоже шустренько так. Короче говоря, я сейчас сам в морге — вместе с Мишкой Тихоновым. Мы тут заперлись. А кадавры — в Петергофе гуляют. Такие пироги.
— Это ж как у вас так вышло?
— Да просто — мужики стали по прозектору лупить из всех стволов, аж клочья полетели. Я им говорил, что в голову лупить надо, но знаешь — тут было отчего растеряться. Не попали ему в голову. Он естественно на них кинулся — прозектор у меня и при жизни подраться не дурак был. Они от него, он за ними. Бомжики тоже вылезли и тоже очень шустренько, знаешь ли — эти за Гутковским увязались — он на чевереньках ухитрился еще метров сто пробежать, пока они его догнали — ну а мы с Мишкой от страха бежать не догадались — и оказались с другого края этого веселья. Как я заскочил в морг — сам не знаю, ну а он за мной. Правда, со всем этим весельем у него всего два патрона осталось. В общем, почти комфортно. Но что делать — неясно. Я тут звонил кому мог — деньги и кончились. Обещали помочь, но ближе к утру разве что смогут. По городуто чертовщина творится.
— У вас там безопасно? Жратва, вода есть?
— Ну если б не соседушки пахучие, то лучшего и желать нечего — зданьице старое, кирпичное. На окнах решетки — трактором не выдернешь. Двери тоже старые, так что не взломаешь запросто. Из жратвы три бутерброда моего прозектора. С сыром. Ну и кран с неисчерпаемой водой. Телефон вот сдох. Так как Тихонов на бутеры не претендует, деликатный видишь ли сотрудник милиции — то по моим меркам дня на два хватит.
— А у этого Мишки телефон то есть?
— Есть, но тоже счет обнулен. Нас вообщето пообещали выручить, но пока, знаешь, никто не добрался.
За это время добираюсь до компа. Процент за перевод вебмани на братцев счет просто грабительский, но зато быстро, да и нет у меня наличных лишних.
— Я тебе денег закинул — так что скоро получишь. А вообще — тут я с охотниками из оружейного магазина связался — ты у Михаила этого узнай, может кто там охотник есть? На ментов я бы не рассчитывал — они вместе с медиками уже сейчас понесли такие потери, да и работы у них до дури. Охотники нужны — и есть надежда на то, что ночью холоднее — эта шантрапа дохлая не так подвижна будет.
— Ага, понял. Я думаю, что пока тут отсидимся. А из охотни…
Кончились 17 рублей похоже. Теперь в теплый сортир, душ и наконецто — пожрать, а то ведь весь день возможностей не было. Эти радости жизни незаметны, когда пользуешься ими ежедневно. Но у меня были возможности, чтобы сейчас ценить и теплый сортир и теплый душ с электрическим освещением. Достаточно недельку посидеть в полевых условиях с оттенком свинства — и быстро поймешь радость от цивилизации. Ну а уж вкусная еда… Это ж самое интимное общение со своим дорогим организмом. Просто праздник какойто!
А вот понимаю наконец — почему это бомжи только в морге обернулись. Видно подзамерзли они в своем дачном домике, потому и довезли их спокойно и сгрузили. Как мороженое мясо. Как лягушек в зимнем анабиозе. В морге они и отогрелись. И обернулись — на радость санитару. Братец рассказывал, что прозектором он своего санитара называет — тот не любит, чтоб его звали санитаром. Не любил, то есть. И получается, что прохладная погода — очень большое благо пока…
В жарко натопленной поликлинике мертвецы обращались быстро — а бомжи — умерли не то от переохлаждения — были заморозки, а пьяные часто от замерзания дохнут, причем необязательно температура должна быть очень низкой — от переохлаждения и при плюсовой загибаются — у пьяных терморегуляция никакая — не то еще и от отравления угарным газом. То, что они отравились — както повлияло? Или поровну зомби, что за нарушения биохимии у него были при жизни?
Смерть от отравления вызывает метаболические изменения в организме. Нарушается биохимия. Замерзшие бомжики, найденные то ли их приятелем, то ли сторожем, то ли дачником — а в Петергофе дачи — это будочки скорее и жителям до них не 100 км. ехать, вполне мог кто зайти после работы — отогрелись токо уже в морге. Благо там ехать — опять не 100 км. Надо насчет биохимии проверить. И то, что мерзлые не оборачиваются, или в анабиозе находятся — тоже запомнить.
Включенный дуроскоп на редкость малоинформативен. Оказывается престарелая Лолита наконец собралась стать лесбиянкой. Ценная
