Он не супермен и не боец спецподразделения. Он не умеет стрелять от бедра и ломать кирпичи одним ударом ладони. Он не молод и не занимается спортом. Он — не супергерой. Но он привык спасать жизни людей, отвоевывать их у смерти. Он — врач. И когда на планету пришла Смерть, он вступил с ней в бой плечом к плечу с немногими выжившими. Смертельно опасный вирус «шестерка», погибающие города и страны, толпы оживших мертвецов, чей укус смертелен для любого живого. И живые — которые иногда еще опаснее, чем мертвецы. Сможет ли простой врач выжить в апокалипсисе? Выжить и спасти родных? Смогут ли люди остановить Смерть?
Авторы: Берг Николай
информация. Малахов радует постановочными истериками. Но вроде бы об этой именно передаче толковали наши санитарки — получается повтор гонят. Так, что в компе? В компе интереснее. В Москве похоже Жопень началась на несколько дней раньше. В Германии та же херь, как у нас в Питере. Хотя судя по ютубу часть роликов чисто постановочная. Черт, заляпал клавиатуру — не дело лопать и смотреть инфу на мониторе. А заляпал потому как из Дюссельдорфа ролик просто напугал — похоже, что такие же шустрики, как изменившийся прозектор — у них там уже есть. Ктото отснял нападение такого — они его называли метаморфом — на прохожих внизу, прячась этаже этак на третьем. Похоже, что такие шустрики опаснее десятка обычных зомби. А в Петергофе героический начальник выпустил на волю пятерых таких зверушек…
Похоже, что шустрыми они становятся, нажравшись свеженины. Ведь началито не с полежавших с осени, а именно со свежего мяса. И изменились при этом — челюсти себе отрастили. Зубы.
Так, перекусили, надо передохнуть и прикинуть — что брать. Ложка, кружка, термос. Мамины сережкиколечки. Документы, что слава богу, сложены мамой в одном месте.
Карты города. Автомобильный атлас. Складной ножик, чтоб со штопором и шилом. Овечью шкуру и кожаное покрывало, да еще маленькую подушку — спатьто придется, скорее всего не на постели. Клеенку. Теперь прямо стопкой — белье с носками. Трусов с футболками пары четыре получилось, самое то. Так, мыло, полотенца, щетка зубная, бритва. Помазок. Шампуни и кремы… Не, не понадобятся. А вот ящик с медикаментами и бинтами — в мешок. Старый туристический примус бензиновый — в кучу, понадобится. О, люменевую кастрюлю побольше. Надо бы и чайник, но это не критично. Вот вспомнил — сахар, чай. Кофе забрать. Оставлю чуток — на разок посидеть — мало ли еще вернемся. А не вернемся — вроде как уходить легче.
Теперь вытащить с полки «Справочник практического врача» и для души чего — ну вот «Уленшпигеля» например…
Чтото еще забыл… Ага, кроме этих шмоток надо б что и полегче. Вроде спортивного костюма. И сандалии — если будем в помещении — то в берцах запаришься все время ходить. Кроссовки еще стоит взять…
Вроде все. Посидеть теперь перед дорогой, подумать. Что забыл? А флягу с водой забыл! Немудрено — не в Сахаре живем, вода в нашей области куда как часто встречается. Но еще Сан Саныч толковал, что во время бедствий водыто может и много, а вот чистой воды — мало. И приводил в пример наши наводнения, когда в разлившейся невской водичке плавает такое всякое — от покойников и дерьма до всякой химии и нефтепродуктов… Пить ее — все равно, что лизать тротуар… Получить дизентерию посреди всего этого — мало радости. Звоню родителям и тут уж выкладываю все как есть. Успокаиваю за нас с братцем и очень настоятельно прошу принять все меры. ВСЕ МЕРЫ!
Ну, вот вроде и все. Закрыть все краны, выключить электричество, перекрыть газ. Посидеть молча, выслушать советы духа дома и пора двигать. На внутренней двери пишу кусочком мелка: «Опасно! Зомби!» и окончательно прикрываю входную дверь.
На улице сеет мелким снежком. Это хорошо. Похолодание сейчас как раз кстати.
Останавливаю машину. Мрачный водила заряжает аж 400 рублев… Соглашаюсь, заметив, что знаю важную информацию. Его похоже ничего не волнует кроме денег и он заявляет, что свои басни могу оставить при себе. Ну, как скажешь. Впрочем, далеко уехать не получается — рыдван бомбилы глохнет. Подождав пяток минут пока он рылся под капотом, вылезаю и говорю, что не могу ждать. Накурено у него в тачке зверски. Сказать ему нечего и он ругается так, безадресно, в воздух.
Вторая машина останавливается почти сразу. В салоне пахнет чемто сладковатым и водитель весь из себя лучится благостью. Но заряжает те же 400… Оказывается, что ему самому нужно ехать в Купчино и похоже мое предложение его заинтересовало — видно, что он любопытен и характер у него живой.
Выкладываю ему стандартное свое уже обкатанное за день сообщение. Хмыкает, потом заявляет: «А с виду трезвый!». Улыбаюсь ему в ответ и спрашиваю, есть ли у него знакомые медики и милиционеры.
Таковые наличествуют. Любезно предлагаю отзвониться им. Еще раз хмыкает, выбирает освещенное и людное место, ловко втирает машину между двумя стоящими у обочины. Начинает звонить. Три первых абонента не отвечают, четвертый говорит возбужденно и громко, но я ничерта не понимаю. Видно, что водитель сильно встревожился, а после еще пары звонков он уже взвинчен. Смотрит на меня уже невесело. На последнем звонке всеже успокаивается, видно звонил домой и там все в порядке.
— Бу каза!
— Что?
— Извини! Плохо все. Не наврал ты, а лучше б наврал… Впору тебе деньги давать!
— А я помню у вас принято вестникам с плохими
