Он не супермен и не боец спецподразделения. Он не умеет стрелять от бедра и ломать кирпичи одним ударом ладони. Он не молод и не занимается спортом. Он — не супергерой. Но он привык спасать жизни людей, отвоевывать их у смерти. Он — врач. И когда на планету пришла Смерть, он вступил с ней в бой плечом к плечу с немногими выжившими. Смертельно опасный вирус «шестерка», погибающие города и страны, толпы оживших мертвецов, чей укус смертелен для любого живого. И живые — которые иногда еще опаснее, чем мертвецы. Сможет ли простой врач выжить в апокалипсисе? Выжить и спасти родных? Смогут ли люди остановить Смерть?
Авторы: Берг Николай
костные выросты из челюстей?
— В тютельку.
— Бред какойто. Такого в природе не бывает…
— Зомби тож в природе не бывает.
— Уже бывает… Деталь пейзажа…
Начраз тем временем вспоминает о моей скромной персоне и вытаскивает меня к себе. Приходится коротенько рассказать о нашем сегодняшнем рейде. Вообщето я предпочел бы, чтоб отдувался Николаич, но раз семинар медицинский — то медику и лопату в зубы. Отмечаю, что женская часть особенно близко к сердцу принимает эпизод в «Зеленой стране», а мужская остается под впечатлением встречи с каннибалами.
Подводит итог Главная, отметив, что благодарит всех за участие и если собравшиеся посчитают полезным такие семинары впредь — коллектив больницы будет рад и в дальнейшем вести эту работу.
Отвечаем ей аплодисментами.
Далее оказывается, что запланирован небольшой фуршет. То есть семинар плавно перетекает в симпозиум — в старом, римском понимании этого слова. То, что у греков было веселым пиршеством с плесканием вином в цель, суровые римляне ввели в рамки, да еще и серьезно разбавив деловыми беседами. Сочетав практично полезное с приятным.
Когда выкатываемся в холл, где уже расставлены столы с бутербродами, пирожками, пакетами с соком и даже бутылками с сухими и полусухими винами, вижу дурацкую сценку — какаято маломощная писюлька — в наброшенном на плечи халате, то есть из приглашенных — звонко начинает отчитывать Николаича за то, что наша группа бросила без оказания помощи девушку. Дурочка явно работает на публику и страшно гордится своей принципиальностью и добродетельностью. Вероятно, она полагает, что Николаич стушуется, затрепещет губами, задрожит подбородком и всяко разно покажет свое раскаивание и ничтожество.
Ага, щщщаааззз…
Замечаю, что публика отвлекалась от разговоров и с интересом наблюдает за этим броском молодой Моськи. Изза того, что речь зашла о неспасенной девушке (хотя ребенок звучал бы еще звонче и обличительнее) публика определенно заинтересовалась.
— И о какой девушке вы толкуете? — невозмутимо спрашивает Старшой.
— Вы сами отлично знаете о своем отвратительном поступке — наставительно заявляет девица.
— Не припоминаю, чтоб мы когото сегодня бросили без помощи.
— А девушка, которая убегала от морфов — Вы отлично это видели и должны были ее спасти. Если вы хоть немного мужчины и претендуете на то, чтобы называться людьми!
Братец довольно громко заявляет, выслушав эту звенящую негодованием тираду:
— Точно! Эта пигалица — журналистка! Статейку готовит.
Пигалица бросает на братца пламенный взгляд — но зря старается — может, кого другого такой взгляд испепелил бы, но на братце даже щетина не задымилась.
— В такое тяжелое, но судьбоносное время мы — люди — должны оставаться людьми! А вы бросили девушку — беженку погибать! Мне рассказали, как она у вас на виду спасалась из автосервиса «Нисан»!
— Получается так, барышня — начинает Николаич — что меня много кто поучал в жизни. С удивительным, к слову, апломбом. Как вы сейчас.
Потом как на грех оказывалось, что те, кто с пеной у рта поучал меня патриотизму и любви к Родине — стали в одночасье предателями, готовыми даже не за гринкарту, а за грины продать эту Родину в любом виде.
Те, кто взахлеб поучали любви к Партии — потом громко гордились тем, какими плохими коммунистами они всегда были и как ловко они вредили, где можно и нельзя.
Те, кто поучал меня героизму — оказались трусами, и выяснялось, что все их заслуги и награды — наглое мошенничество и ложь.
Те, кто нагло поучал меня интернационализму — в момент оказались ярыми нацистами, страстно ненавидевшими на протяжении столетий омерзительных русских оккупантов.
Наоборот — те, кто не лез ко мне с поучениями, оказывались и патриотами, и героями. Как тихая соседка по квартире — оказалась медсестрой — с орденом Красного Знамени за спасение С ОРУЖИЕМ нескольких десятков наших раненых…
С поля БОЯ, что характерно.
Поэтому не надо меня поучать. Чем громче поучения — тем меньше я верю поучающему.
— Это он ей дал фитиля под копчик! — одобрительно замечает братец.
— Но вы не ответили про девушку! — топорщится еще писюлька.
— Отвечаю. Вы очевидно действительно журналистка, потому как все переврали.
— Выбирайте выражения! Что это я переврала?
— Все. Во — первых салон «Хонды». Вовторых — не девушка, а любовница риального патсана. Втретьих, беженцам было приказано находится в безопасности — в колонне, но парочке отмороженных зачесалось забрать деньги из «Макдональдса» и «Хонды». Вчетвертых, при опасности указанная вами псевдодевушка кинулась не в нашу сторону, а в совершенно
