Он не супермен и не боец спецподразделения. Он не умеет стрелять от бедра и ломать кирпичи одним ударом ладони. Он не молод и не занимается спортом. Он — не супергерой. Но он привык спасать жизни людей, отвоевывать их у смерти. Он — врач. И когда на планету пришла Смерть, он вступил с ней в бой плечом к плечу с немногими выжившими. Смертельно опасный вирус «шестерка», погибающие города и страны, толпы оживших мертвецов, чей укус смертелен для любого живого. И живые — которые иногда еще опаснее, чем мертвецы. Сможет ли простой врач выжить в апокалипсисе? Выжить и спасти родных? Смогут ли люди остановить Смерть?
Авторы: Берг Николай
вестями свинец плавленый в глотку лить!
— Это не у нас, у узбеков. У нас за хорошую разведку наоборот награждали. Говори, что еще знаешь.
— Давай поедем, а?
— Да, конечно…
Ехали в общем недолго, основное я успел выложить. Слушал меня водила внимательно и старательно. Как прилежный ученикотличник.
— Вот этот дом твой. Это моя визитка. Рахмат тебе! Удачи!
— И тебе тоже. Осторожней будь!
— Это буду!
Перед металлической дверью парадной некоторое время копошусь, стараясь поудобнее расположить хоть и легкий, но неудобный рюкзак и главное приспособить к быстрому пользованию «Смерть председателя». Набираю номер квартиры в домофоне.
— Кто? — басок, но не мужчины еще, а парня.
Называю себя, отрекомендовываюсь. Щелкает замок. Распахиваю дверь пошире и старательно осматриваю площадку и лестницу. Вроде никого. Аккуратно вхожу и практически в открытую держа ружье, начинаю подниматься. Лифтом пользоваться страшновато — еще застрянешь чего доброго, выбирайся потом. На лестнице другая проблема — есть непросматриваемые куски. Вот и думай.
Но на лестнице никого нет — ни живых, ни мертвых. Дверь в квартире открывается сразу — явно наблюдали за моим подходом в глазок.
Вхожу в светлую прихожую. Рослый парень — очень похожий физиономией на Сан Саныча оказывается сыном, Сан Санычем младшим. Оригинальный и разнообразный в семье выбор имен, ничего не скажешь. Жена тут же — невысокая, спортивного покроя женщина. И мать и сын мрачные и радости особой не выказывают — ну да и понятно, чему тут радоваться.
Получаю тапки, сваливаю с себя груз и охотничьи доспехи. Жена Сан Саныча — Дарья Ивановна — приглашает поужинать. Им самим неохота, а вот меня покормить стоит.
Покормить — это замечательно. Это я всегда с удовольствием. Тем более, что оказывается и очень вкусно. Пока я жру в три горла, хозяева сидят за чашками с чаем и слушают, что я им рассказываю. Тактично сообщаю, что Сан Саныч был жив к моему уходу, и мы с ним встретимся завтра. Вспоминаю, что на столике у начмеда были пустые упаковки лекарств — до меня доходит, что Сан Саныч под руководством Валентины съел все, что могло бы помочь от бактерий и вирусов. Упоминаю и это.
Младший Сан Саныч (договорились, что я буду называть его Саша, фамильярное Саня было отвергнуто с места и категорично) аж подпрыгивает, когда я рассказываю о покупке «Хауды».
Он потрясен тем, что я выкинул кучу денег на такое барахло. Это же не оружие, тем более и против зомби оно бесполезно. В глубине души я с ним вообщето согласен, но что сделано, то сделано. В конце концов купив эту штуковину я расположил к себе торговцев, также возможно, что она и пригодится — скажем как оружие последнего шанса. Может быть из нее можно будет стрелять и дробью.
Похоже, я не преуспел. Саша смотрит на меня с сочувствием. Как смотрят на дурака, облапошенного кидалами — наперсточниками. Сам он все время держит под рукой здоровенную одностволку, вызывающую у меня стойкую ассоциацию с прикладом, прилепленным к куску водопроводной трубы. Оказывается, это чудо отечественного гения называется ИЖ — 18 и является забавной штуковиной — это магнум и при стрельбе можно использовать особо мощные патроны. Лупит на 60 метров, что для ружья очень порядочная дистанция. Особо отмечает, что конструкция простая, может вытерпеть многое и ее в семье называют «Гаубица».
Вспоминаю, что вообщето у меня тоже не одна «Хауда». Показываю обрез. Учитывая многозначительность Николаича в магазине, разряжаю рыжежелтую приблуду и проверяю — работает ли она при неразомкнутом прикладе. Оказывается отлично работает! Ишь, хитрый Николаич. Получается, что у меня этакое куцее ружье и одновременно длинный пистолет. Правда при пистолетной стрельбе отдачка будет сокрушительная, но раз я в детстве вынес стрельбу из Конатовского обреза трехлинейки, то уж во взрослом состоянии с гладкостволом справлюсь. Теперь надо бы немного подшлифовать детальки ружия — чтоб затвор не ходил со скрежетом.
Саша притаскивает ящик с напильниками, надфилями и шкуркой. Посматривая в руководство — разбираем оружие, потом начинаем прикидывать, что трется и где.
Всетаки это позорище, что охотничье оружие выпускается таким грубо сляпанным.
Единственно, что утешает — Саша, взяв посмотреть «Копушу» порезал палец о металлическую деталь рукоятки. То, что китайцы делают оружие еще хуже — несколько нас радует. Теперь я шкурю свою «Приблуду», ибо так я нарек богом данное мне оружие, а Саша, шипя и ругаясь, проходится надфилем по тем частям «Копуши», которые не являются лезвием.
После долгих усилий добиваюсь того, что затвор ходит хоть и не так, как в той же трехе, но и не как трамвай поперек
