Он не супермен и не боец спецподразделения. Он не умеет стрелять от бедра и ломать кирпичи одним ударом ладони. Он не молод и не занимается спортом. Он — не супергерой. Но он привык спасать жизни людей, отвоевывать их у смерти. Он — врач. И когда на планету пришла Смерть, он вступил с ней в бой плечом к плечу с немногими выжившими. Смертельно опасный вирус «шестерка», погибающие города и страны, толпы оживших мертвецов, чей укус смертелен для любого живого. И живые — которые иногда еще опаснее, чем мертвецы. Сможет ли простой врач выжить в апокалипсисе? Выжить и спасти родных? Смогут ли люди остановить Смерть?
Авторы: Берг Николай
смущается, но всеже нетвердо и неожиданным тенорком напевает:
Ко мне подходит санитаpка (звать Тамаpка)
Давай я ногу пеpвяжу.
И в санитаpную машину (студебекеp)
С собою pядом положу.
Бежала по полю Аксинья (моpда синя)
В больших киpзовых сапогах.
За нею гнался Афанасий (восемь на семь)
С большим теpмометpом в pуках.
Меня в больнице год лечили — умоpили
Хотели мне пpишить ногу.
Hогу они мне не пpишили — тpагладиты,
Тепеpь служить я не могу.
— Ну и так можно — соглашается Семен Семеныч.
Зданьице, где нас расположили на ночлег, стоит слегка на отшибе, но вход освещен ярко. Выгружаемся и заходим внутрь, не забывая посматривать по сторонам.
Уюта, разумеется, ноль, видно, что готовили для нас место наспех и формально. Придраться не к чему особенно, но явно — холодные сапожники делали — по списку причем: кроватей стокото, матрасов — соответственно, белья до кучи — вали кулем, потом разберем!
Говорю об этом братцу. Тот таращит непонимающе глаза и вопрошает с недоумением:
— Кисейных занавесочек не хватает?
— Уюта, чудовище!
— А ну да, Станислав Катчинский, как же! Поспал бы ты в морге на люменевой каталке не выдрючивался бы, как девственная девственница.
— Какой Катчинский? — осведомляется оказавшийся рядом Семен Семеныч.
— Персонаж Ремарка — «На Западном фронте без перемен». Я эту книжку перед армией как раз прочитал и мне этот солдат понравился — вот я его за образец и взял.
Пыхтя, начинаем расставлять удобнее наставленную абы как мебель.
— А чем он так хорошто оказался?
— Он умел в любых самых гадких условиях приготовить — и найти — жратву и устроить удобный ночлег. За что его товарищи и ценили.
— Немудрено. Хотя вот сейчас токо бы прилечь. После моргато тут куда как здорово, это вашим братом верно сказано было.
— Вас хоть покормили?
— Ага. Куриным супом, представляете? Это ж какая прелесть, если подумать! Картошечка, морковочка, риса чутка — и курицы здоровенный кусище, мягчайший! Петрушкой посыпано, укропчиком! Душистое все — чуть не расплакался. И потом макароны — с тертым сыром и соусом! И кисель вишневый! От аромата нос винтом закрутился!
— Да вы ж уже роллтона сегодня хотели?
— Э, роллтон по сравнению с грамотно и душевно приготовленной пищей — ничто и звать никак. От безысходности — роллтон то. Всетаки жидкое и горячее…
— Во! Братец, слушай, что умные люди говорят!
— Слушал уже, несколько дней. Токо не верю ни единому слову — ибо воистину — харчевался Семен Семеныч и в шавермячных и фэтсфудах и в прочих богомерзких и отвратных зело местах.
— А куда денешься? Кушинькатьто хочется. А у нас тут не Европы, на каждом шагу ресторанов нету.
— Истинно, истинно говорю вам, чада мои — отверзши уста свои на шаурму совершают человецы смертный грех!
— Эко на тебя накатило, братец, святым духом!
— Дык меня в больнице пару раз за священнослужителя приняли, вот и вошел в роль.
— Стричься надо чаще и лицо делать попроще. А то отрастил конскую гриву, хоть косички заплетай!
— Дык косички както не в дугу.
— Почему не в дугу? Вон гусарам было положено по три косички носить — две на висках и одну на затылке. А без косичек — и не гусар значит.
— Ну, так это при царе Горохе было!
— Нефига! Наполеоновские, например гусары — все с косичками были. И отсутствие косичек было весьма серьезным нарушением формы, традиций и обычаев. Да и у наших — таки тоже многие с косичками щеголяли.
— Не, на гусара ваш братец не похож.
— Почему?
— Долговязый слишком. Таких в уланы брали.
— Это что ж, такой серьезный отбор был?
— А как же. И еще серьезней — вон Павловские гвардейцы подбирались все курносые и светловолосые, а Измайловцы — наоборот темные были. С кавалерией — так там еще и по задачам — кирасиры — крупные дядьки в кирасах, да на толстомясых конях — дыхалки хватает на один таранный удар, далеко бежать не могут, зато удар получается страшный. Гусары — мелкие, лошадки тоже мелкие, верткие — эти в разведку и преследовать хороши. Ну а уланы — в пир, мир и в добры люди, да еще и с пиками…
Улан побьет гусара,
Драгун побьет улана,
Драгуна гренадер штыком достанет, хехе,
А мы закурим трубки,
А мы зарядим пушки,
А ну, ребята, пли!
Господь нас не оставит…
Допеть Семен Семенычу не дает явившийся опер, злой как черт и столь же недовольный.
— Когда вампир кусает человека, тот непременно становится вампиром… Когда зомби кусает человека, тот непременно становится зомби… Так вот, такое ощущение, что людей покусали дебилы…
— Сильное вступление — одобрительно
