Он не супермен и не боец спецподразделения. Он не умеет стрелять от бедра и ломать кирпичи одним ударом ладони. Он не молод и не занимается спортом. Он — не супергерой. Но он привык спасать жизни людей, отвоевывать их у смерти. Он — врач. И когда на планету пришла Смерть, он вступил с ней в бой плечом к плечу с немногими выжившими. Смертельно опасный вирус «шестерка», погибающие города и страны, толпы оживших мертвецов, чей укус смертелен для любого живого. И живые — которые иногда еще опаснее, чем мертвецы. Сможет ли простой врач выжить в апокалипсисе? Выжить и спасти родных? Смогут ли люди остановить Смерть?
Авторы: Берг Николай
скрипнувший под ним стулик. Высвободил, называется, джинна из бутылки.
— И что мы празднуем? — хмуро осведомился Витя, решивший, что своим молчанием он ни черта не добьется — подруга вполне выглядела довольной и стрекотала сама за двоих, даже не замечая, что он так нахохлился.
— Как что? — удивилась Ирка — Нашу свадьбу празднуем. Эх, жаль, фаты нет. И свидетелей.
Она мечтательно помолчала.
— Зато шампанское — есть! Я знала, что так все и будет, специально взяла «Голицина». Кстати, не откроешь бутылку?
Нашу идиллию нарушает какаято резкая перебранка за окном быстро становящаяся многоголосой матерщиной. Мичман бойко выскакивает на улицу, выдергивая уже знакомый наган из кабура, за ним выскальзывает Саша. Серега, очень неодобрительно глянув им вслед, шустро занимает позицию у окошка, Ильяс делает то же — у другого, симметрично перекрывая своим сектором наблюдения мертвую зону у Сереги. Помогаю Валентине встать и неторопливо, но, не теряя времени, отвожу ее в угол — что там не происходи — сюда пули не влетят.
— Как у Вас делато? Как пациент? — спрашиваю шепотом Валентину.
— Ой, он такой забавный — кокетливо покосившись, тихо отвечает Кабанова.
Глазам не верю — чтоб Кабанова да кокетничала. Ба, да она еще и разрумянилась! Ейбогу втюрилась цельнометаллическая Валентина Ивановна! В душкувоенного втюрилась!
— Гм… Ну Вы в курсе, что у него слава ДонЖуана?
— Конечно. Я сразу увидела, что он очень боится женщин.
— Э? Это как?
— А то Вы не знаете, что этот комплекс как раз вызван боязнью оказаться несостоятельным и потому качество отношений заменяется их количеством. Пикаперы нынешние — тому пример.
Вижу, что раскрывается дверь, Серега и Ильяс сбрасывают напрягу — входит взъерошенный и красный Вовка. Открывает пасть — но видит нашу гостью и некоторое время, очевидно, раздумывает, что делать дальше. Очевидно — решает пасть закрыть.
Выдавливает из себя «здрасьте!»
Одновременно замечаю, что ругань за окошками пошла на спад.
— Ну и что ты там как всегда вытворял, что народ так возбухнул?
— А это не на меня возбухнули. Я иду — смотрю: мертвяк в уголке приткнулся — рядом с соседним входом. Достал пистоль, только примерился в затылок ему грохнуть — а он и зажурчал. Посс… Извините, в смысле помочиться мужик живой в уголке су… решил. Хорошо вовремя успел начать. Я ему — мужик, а я тебя чуть не пристрелил! Он обиделся чегото, стал в драку лезть. Пока мы возились — соседи ваши вылезли — наклали ссык… ну то есть этому — их уже задолбало шугать таких — тут такой угол — все время насс…, ну то есть грязно.
К слову — Доктор — там за тобой приехали. На нашем, что характерно, «Чероки». Забрали себе, штабнички чертовы.
— Ну, невелика потеря. Семен Семеныч его весьма низко оценил.
— С чего бы?
— Ну, там кузов несущий, электрика паршивая и вообще УАЗ лучше.
— Кузов и у «Нивы» несущий. А с УАЗом — задачки разные. УАЗ — хорош танки сопровождать, слово «комфорт» там ни разу не было, а «Чероки» — наоборот.
— То есть ты бы взял «Чероки»?
— Сейчас — да. А через лет пяток — УАЗ будет единственным Жипом. С «Нивой» на пару.
— Потому как сервис йок?
— И сервис, и масла, и детали, и грамотный персонал… И топливо… А вы, мужики, собирайтесь — пойдем «Найденыша» пидо… чистить.
— А что ж тогда Семен Семеныч так УАЗ хвалил?
— Да потому что та машина самая лучшая — которая твоя. Вон он свою жену любит, а она, что характерно, тоже не Мерилин Монро… Давай! Давай, не рассиживаемся! Пошли ходом!
Ехать в «Чероки» действительно куда комфортнее.
Забавно, что водитель — тот самый морячок, который меня уже тут катал. Однако манера ведения машины у него чтото изменилась. Сидит, как архиерей на обеде, определенно стал величав.
— Ты скоро забронзовеешь, как памятник!
— Машину жалко. И вообще — надо соответствовать.
Доезжаем в этот раз еще быстрее.
Оказывается, треба дать пояснения по ряду эпизодов съемки. Когда считаю, что уже отбоярился, велят подняться наверх — к Змиеву.
Комендант здорово вымотался, выглядит плохо — осунулся, глаза красные. Что удивительно — в комнате на этот раз не накурено. Замечаю знакомую клетку с арой. Понятно, берегут морячки птицу. После приветствия Змиев мнется.
— Чем могу быть полезен, Георгий Георгиевич?
— Не могу спать, бессонница. А таблетки — не помогают, только голова дуреет.
Ага, понятно. Своим лекарям местным говорить о своей слабости не хочет.
— А Вы попробуйте старый метод — стакан теплого молока перед сном выпить через соломинку — или трубочку
