Он не супермен и не боец спецподразделения. Он не умеет стрелять от бедра и ломать кирпичи одним ударом ладони. Он не молод и не занимается спортом. Он — не супергерой. Но он привык спасать жизни людей, отвоевывать их у смерти. Он — врач. И когда на планету пришла Смерть, он вступил с ней в бой плечом к плечу с немногими выжившими. Смертельно опасный вирус «шестерка», погибающие города и страны, толпы оживших мертвецов, чей укус смертелен для любого живого. И живые — которые иногда еще опаснее, чем мертвецы. Сможет ли простой врач выжить в апокалипсисе? Выжить и спасти родных? Смогут ли люди остановить Смерть?
Авторы: Берг Николай
лисий нос.
Пока ему удается справляться. Ловлю себя на том, что, глядя на Николаича, вспоминаю легенды об ушлых купцах прошлого — которые умели и торговать, и дипломатничать, и воевать, если придется, а буде нужно — и царя морского умаслить, и вокруг пальца обвести.
Теперь Николаич прикидывает, что ему сделать с имеющимся в наличии транспортом, личным составом и имуществом. Получается, что транспорта много, имущества тоже, а вот личного состава — негусто. Говоря проще — водил нехватка.
Попытка развести кронштадтских на доставку БТР хотя бы водным путем провалились. Николаича обозвали «Маринеском» и тему свернули. Придется ехать самоходом до Крепости. Зато можно использовать всю технику, а Николаич выцыганил ментовский УАЗ и бычокфургон. А вести грузовую тяжелую технику умеет токо Вовка.
Ясен день — он поведет БТР, бычок же оставлять — Николаич не хочет.
Пользуюсь тем, что наступает время обеда и нам привозят два зеленых термоса — с какимто вермишелевым супом и пшенной кашей, спрашиваю об индийском фрегате.
— Обычный сторожевик, только название красивое — фрегат.
— И что, он нам бы тут не пригодился?
— Пригодился бы. Только он не наш. Он индийский. И команда у него — индийская. Если к нам припрется американский флот — а их флот, судя по ряду данных, понес минимальные потери — то сторожевик нас не спасет. А так Змиев с этим тарабаром спихнул с глаз долой кучу лишнего народа, к тому же индусы дадут болееменее внятную информацию о состоянии и ситуации на море по пути следования.
— Этото зачем?
— Торговые пути всегда были важны.
— Вы что, всерьез собираетесь торговать с Индией или что там от нее останется?
— Почему нет? Никитин ходил за три моря — чем мы хуже? Немножко оклемается человечество — обязательно торговать примется. А морем — оно и спокойнее и дешевле.
— Сроду б так не подумал.
— Ну, так вам лечить. Нам плавать — ну и торговать. — Николаич усмехается.
— Но денегто уже нет? Ради чего торговать?
— Ради процесса — отвечает Старшой.
В итоге выкатываемся из Кронштадта маленькой достаточно нелепой колонной, благо идем вместе с теми, кто вчера вез с нами раненых и больных.
Правда, пришлось изрядно задержаться — ждали, когда очередным рейсом «Треска» доставит из Крепости водителя — кронштадтские своими так и не поделились… Потом время ушло на то, чтобы дождаться грузовика с «персонами нон грата» — как раз была проведена очередная облава на бомжей и наркоманов. С недавнего времени с чьейто легкой руки в форте «Тотлебен» организовали коммуну «Райские мечты», куда из всех окружающих анклавов свозили «социально далеких», тех, кто еще был живым. Со слов журналисточки, это было вопиющее нарушение основных прав человека, выставлявшее организаторов сатрапами, тиранами и негодяями.
Суть была проста — остров затянули наспех колючей проволокой по периметру, накидали противопехотных мин и оставили подход только с одной стороны. В казематах форта — ограбленных подчистую в ходе демократизации — разместили отловленных нарков и бомжей и обеспечили им минимальный комфорт — как я понял, туда свезли всякое шматье из секондхендов, вроде даже какуюто мебель, печки и — самое главное — бесплатное и доступное бухло и наркоту в достаточном объеме. Осталось добавить для полноты картины и жратву — в основном консервы с истекшим сроком годности — чтобы понять — особого рвения к покиданию своего рая коммунары не испытывали.
— Это же такие же люди, как мы! — возмущалась пигалица. — Как можно так лишать их права выбора! Свободы передвижения! И ведь что самое страшное — сами эти зэки — или, как их называют, коммунары — себя же и охраняют! Совки долбанные!
— Это невозможно — не выдерживаю я — наркоманы не способны к какимлибо созидательным действиям.
— Вы считаете, что вертухайство — созидательно?! — подпрыгивает журналисточка.
— Разумеется — от передоза на халяву обязательно нарки будут резать дуба, а мертвяки нынче опасны для окружающих. Так что ктото должен за этим присматривать.
— Ну да из бомжей там сформировалась полиция… Им даже пару ружей выдали. Это гнусно!
— Чего гнусногото?
— Все это гнусно! Им не предъявили никаких обвинений! Их не судил суд! Их не имеет права никто лишать свободы! А ведь если ктото из них сбежит — то его расстреляют на месте!
— Э, а как узнают, что он беглый?
— У них татуировки — прямо на лбу! Представляете? Тут есть татусалон, так мастер уцелел — ну и перед отправкой — их туда водят. И у них остается поперек лба «Ай эм фри!»
— А что, очень даже разумно — неожиданно вставляет Саша.
Девушка смотрит на него уничижительным горящим взором.
— А бегут они оттуда?
