Он не супермен и не боец спецподразделения. Он не умеет стрелять от бедра и ломать кирпичи одним ударом ладони. Он не молод и не занимается спортом. Он — не супергерой. Но он привык спасать жизни людей, отвоевывать их у смерти. Он — врач. И когда на планету пришла Смерть, он вступил с ней в бой плечом к плечу с немногими выжившими. Смертельно опасный вирус «шестерка», погибающие города и страны, толпы оживших мертвецов, чей укус смертелен для любого живого. И живые — которые иногда еще опаснее, чем мертвецы. Сможет ли простой врач выжить в апокалипсисе? Выжить и спасти родных? Смогут ли люди остановить Смерть?
Авторы: Берг Николай
складывают на площади, часть волокут к нам в караулку, а часть прибирает команда грузчиков, пришедших с Хранителем.
Мне в этой кутерьме делать нечего, а вот проверить — что там у нас в медпункте — стоит. Нагоняю Надежду, идущую туда же — ну да, там же она и живет… Спрашиваю — не хочет ли перебраться к нам. Отвечает сразу:
— Две медведицы в одной берлоге не уживутся. Лучше я уж здесь.
— Не очень это здорОво. Весь день пациенты заразу всякую таскают.
— Я проветриваю.
— Не очень мне это нравится.
— Э, я в таких условиях последние годы жила, что это — санаторий во дворце. Не меньше.
— Я всетаки…
— Коллега, давайте прекратим? Я ненавижу бабские общежития, женщины хороши поодиночке, а собранные в кучу становятся бабами. Знаете, какая руготня в Трубецком бастионе? Такая коммунальная квартира — аж тошно. Оставим?
— Хорошо, оставим. К слову — все както времени не было спросить — вы медсестра или?
— Или. Четыре курса мединститута. И некоторая практика в военнополевых условиях.
— Ясно.
Хотя вообщето ни черта мне не ясно.
В медпункте все подомашнему спокойно. Народу много, но теперь както даже и без брани. Оказывается мои подчиненные, которым надоела ругань за дверью, ультимативно потребовали спокойствия — пригрозив буянов не принимать. И угрозу выполнили, в чем помог и муж одной из них, поработав патрулем некоторое время…
В общем — все уже накатано.
Иду домой — и вижу, что «Найденыш» быстро выкатывается из Крепости. Поспешаю.
У ворот сталкиваюсь с Андреем. Киваем друг другу.
— Сюда прет такой же БТР, как вы пригнали. Решили подстраховать крупнокалиберной машинкой, если будет неадекватным.
Подстраховка оказывается лишней. Машина гостей, покрытая нелепыми бежевыми пятнами по зеленому фону, остается под стенкой Крепости, а заодно и под присмотром нашего агрегата, а трое гостей заходят в Никольские ворота.
Одеты в сероголубой камуфляж, характерный для МВД. У двоих зеленые колпаки без забрал, третий — гораздо меньше ростом — в черном берете. Когда проходят мимо — вижу на спинах надпись ОМОН. Странно, я почемуто считал, что омоновцы выбираются по росту здоровенными, а этот както слишком обычен. Двое тех, что в колпаках — те да, по росту подходят, только один сухощавый, жилистый, а другой наоборот — не толст, но крупный, в теле.
Их как раз останавливает патруль из комендантских. Обмениваются приветствиями, потом после паузы гости отдают свои автоматы. Замечаю, что и гарнизонные на взводе — если б гости рыпнулись — прилетело бы по ним с нескольких сторон. Но гости ведут себя спокойно, демонстративно миролюбиво.
— По нашивкам судя — эти из «Бастиона» — замечает оказавшийся рядом Павел Александрович.
— ОМОН?
— Да, у них база неподалеку — между Новой Голландией и Мариинским дворцом. А как вы съездили? Судя по технике и тому, что все, кроме вашего милиционера, вернулись — уже хорошо?
— А убыток в виде милиционера считаете пустяком?
— Ну, мы же знаем, что его там напрягли по основной специальности. Был бы ранен — вряд ли смог работать. А чем это вы таким надушились?
— Дезодорант «с Херсона». Заменяет запах пота.
— Не в обиду Вам будь сказано — но пот был бы предпочтительнее. Тошнотворная, честно говоря, смесь.
— Пришлось заглушать запах в «Найденыше» — так прозвали БТР. Просто внутри было четыре человека, а к нашему приходу остался один разожравшийся морф.
— Интересно!
— Да чего интересногото?
— Видите ли, вы много что видели в ходе своего рейда. Конечно, нам любопытно.
— Хорошо, только рассказ будет нудным и скучным. Да еще видеомагнитофон старый нужен — у меня записи на кассетах.
— Найдем. Как насчет через пару часов?
— Годится. А в виде ответной любезности — ответите на пару вопросов?
— Извольте.
— У Вас ведь это Штурмгевер 43?
— Нет, этот — уже 44. Югославский, под наш патрон.
— А Вы могли бы показать, отличается он от АК или нет?
— Доктор, Вы то уж могли бы не городить такую ахинею! Это совершенно разные агрегаты, разве что оба под промежуточный патрон и по компоновке несколько схожи. Причем только внешне!
— Лучше б раз увидеть…
— Ладно. Где разборку произвести?
— А у нас, в караульне.
Разборка наглядна до удивления. Когда Павел Александрович отщелкнул пистолетную рукоятку, снял деревянный приклад, куда входила возвратная пружина и разложил затвор и прочие детали, даже мне стало ясно — совершенно разные машины.
Остальные тоже заинтересованно смотрели на это действо, бросив на время знакомство с новой мебелью — нам установили двухэтажные нары и какието штукендрачины
