Он не супермен и не боец спецподразделения. Он не умеет стрелять от бедра и ломать кирпичи одним ударом ладони. Он не молод и не занимается спортом. Он — не супергерой. Но он привык спасать жизни людей, отвоевывать их у смерти. Он — врач. И когда на планету пришла Смерть, он вступил с ней в бой плечом к плечу с немногими выжившими. Смертельно опасный вирус «шестерка», погибающие города и страны, толпы оживших мертвецов, чей укус смертелен для любого живого. И живые — которые иногда еще опаснее, чем мертвецы. Сможет ли простой врач выжить в апокалипсисе? Выжить и спасти родных? Смогут ли люди остановить Смерть?
Авторы: Берг Николай
ей помогали в готовке этого пиршества. Вторым — за успехи. Рассольник и впрямь оказывается объедением, хотя по словам Дарьи — готовить его просто.
Маленький омоновец, не удержавшись, вытаскивает КПК и тут же заносит в анналы рецепт приготовления, который ему с удовольствием надиктовывает Дарья.
— На две горсти снетка: одна морковь, одна луковица, горсть перловки, две картофелины или одна репка, два средних соленых огурца, стакан огуречного рассола, пучок петрушки и укропа, черный перец горошком.
Снетки варятся в полуторадвух литрах воды, без всякого предварительного замачивания, вместе с ломтиками картошки или репы и перловкой. Морковь, огурец и лук по отдельности пассеруются на постном масле и тоже добавляются в кастрюлю. А как картошка размягчится — вливайте доведенный до кипения рассол.
Зелень в готовый рассольник покрошить не поленитесь. Я еще сметану добавила.
— Но здесь поболе двух литров супато.
— Все в пропорции.
— А снеток откуда?
— Ребята из МЧС привезли. И корюшку. И филе из окушков. Оно на тельное пошло.
Возникает желание спросить добавки, но еще две кастрюли несколько охлаждают жадность.
Третий тост — за гостей. Дарья и дамы раскладывают тельное — оказавшееся маленькими румяными котлетками. Оказывается, что ребята из МЧС привезли окуней уже разделанными — к вящей радости Няки, позорно предавшей своих друзей рыболовов. К удивлению нашей хозяйки, компанию кошке составили двое кавалеров — один — мрачный котяра с располосованными ушами и одноглазый, другой — почти котенок, тощий и жалкий. Но рыбьих потрохов хватило на всех котеек.
— Этото понятно, чешуя у окуней гадкая. Запаришься драть.
— Так они шкуру надрезали и сняли. Филе мы порубили тут сечкой — у Сырникова написано, что мясорубка мясо и рыбу делает менее сочной — вот получилось.
Получилась действительно вкуснотища. Перевели дух перед последней кастрюлей.
Подняли, не чокаясь, четвертый тост.
А после жареной корюшки отяжелели.
Расползтись и залечь Николаич не порекомендовал — оказывается, с легкой руки гостей, наклевывается разведка находящегося рядом предприятия «Носорог» — там производят одежку для МВД и можно разжиться много чем полезным. А ехать — совсем рядом — на Малый проспект дом 5. Там магазинсклад.
Но кидаться прямо сейчас не резон.
Сидим, отдуваемся.
Неугомонный Дункан начинает делиться впечатлениями о наконецто попавшем ему в руки настоящем боевом двуруче, отлично сбалансированном, хорошо сидящем в руках. Оказывается, это он не плясал, а пытался отработать круговой удар.
— Ставишь яблоко на ладонь и начинаешь вращать.
— Ага. Барон Пампа Дон Бау немного был похож на вертолет на холостом ходу…
— Да не, я серьезно…
— Уймись, все равно кроме тебя это железо вертеть не будет никто.
— Вы зря так, молодые люди — вступается Павел Александрович — я впервые наглядно убедился, что действительно двуручный меч — многофункциональное оружие. Ваш товарищ — очень толково подошел к этому.
— Вы знаете, папаша, честно признаться, нас это фехтование не очень, чтоб трогало.
— Ну и дурни! Я вам сколько говорил — вся эта работа дубинками — чистое фехтование.
— Сравнил! — фыркнул привычно маленький омоновец.
— А Вы знаете, Ваш коллега прав. Во всяком случае — когда милиционеры работают в строю со щитами и дубинками — очень многое почерпнуто еще из римской армии. Вы практически один в один передрали такие построения, как черепаха, шеренга. Разве что копий у вас нет.
— Невелика потеря, если честно.
— И здесь ошибаетесь — римские копья — пилумы — были прорывом в военном деле того времени. Пилум, сделанный из прочной тяжелой породы дерева с острым железным наконечником, был тяжел — килограмма четыре и имел чрезвычайно длинную железную часть с острием. В отличие от простого метательного копья пилум, попавший в неприятельский щит, не мог быть перерублен ударом меча, как обыкновенное копье, до древка пилума меч противника не мог достать, и щит с вонзившимся пилумом оттягивал врагу руку вниз. А атакующий легионер, наступив на волочившийся пилум ногой, заставлял врага согнуться и открыть для удара мечом шею и спину. Вроде пустячок — а работало смертоносно.
— Лучше Вы, папаша, скажите — что у вас в музее там за куча макетов — и самолетики, и дирижабль, и пушки всякие. Там написано, что это противобатарейная борьба, но я както не просек, в чем суть.
— Ну, если хотите. Я вам расскажу один пример — а вы уж смекайте. Мне его рассказал покойный Витте, а он был одним из организаторов контрбатарейной борьбы, когда во что бы то ни стало надо было не дать немецким дальнобоям долбать
