Он не супермен и не боец спецподразделения. Он не умеет стрелять от бедра и ломать кирпичи одним ударом ладони. Он не молод и не занимается спортом. Он — не супергерой. Но он привык спасать жизни людей, отвоевывать их у смерти. Он — врач. И когда на планету пришла Смерть, он вступил с ней в бой плечом к плечу с немногими выжившими. Смертельно опасный вирус «шестерка», погибающие города и страны, толпы оживших мертвецов, чей укус смертелен для любого живого. И живые — которые иногда еще опаснее, чем мертвецы. Сможет ли простой врач выжить в апокалипсисе? Выжить и спасти родных? Смогут ли люди остановить Смерть?
Авторы: Берг Николай
еще жив?
— В судмедэкспертизу входит как составная часть работа с живыми клиентами. И по времени даже ее больше — всякие ссадины, синяки и шишки описывать. Другое дело — не зрелищно это ни разу и не интересно вовсе. У меня вот только один случай и был — когда одна дама другой даме по морде мороженой курицей залепила — брякаю я не совсем к месту.
— Ага. Значит, один судмедэксперт у нас есть — хваток Михайлов, хваток, ничего не скажешь.
— Ну, я вообщето не специалист… — мямлю я, понимая, что язык мой — таки все же враг мой и не зря человек пять лет учится говорить, а потом всю оставшуюся жизнь — учится молчать.
— Диплом есть? Есть. Курс проходили — проходили. Экзамен сдавали?
— Сдавал…
— И на сколько?
— Ну, на «отлично»…
— Вот и прекрасно. Всегото несколько огнестрельных ранений — говнапирога, это ж не с травмами после мороженой курицы разбираться. Теперь гости. Ребята, я понимаю, что вы ни разу не следователи, но какойникакой опыт у вас ведь есть?
— Специфический. Очень специфический — осторожно отвечает маленький.
— Но с огнестреломто встречались?
— Это да… Только что здесьто разбирать. Это ж не на Кеннеди покушение — стрелял один человек, из ПМ. Так она и не отрицает и свидетели есть. Что нужното?
Михайлов на секунду — другую задумывается.
— Нужно, чтоб у нас тут таких инцидентов не было. Уже один такой с колокольни стрелял. Мне нужно, чтоб тут было спокойно и безопасно. Без стрельбы. Без трупов.
— Это понятно. Только я так и не вижу, что тут разбирать. Отплачется она — сама и расскажет, что там было.
— Уверены?
— Это не так чтоб уверен, женщины — они всякие фортели выкидывают. Может это ее любовник был, или там бывший муж. Что он там без штановто щеголял?
— Да вроде как нет у нее мужа…
— Ей к тридцатнику. Много вы о ней знаете?
Тут мне приходит в голову, что вообщето о своей сестре я не знаю толком ничего.
Похоже, что ровно такие же мысли приходят в голову и Николаичу.
Только Андрей производит впечатление чегото понимающего в ситуации.
— Можешь что сказать по делу? — спрашивает Андрея маленький.
— Только с адвокатом — неожиданно отвечает тот.
Маленький пристально смотрит на попрежнему скалящего зубы снайпера.
— Ты, зема, улыбочкуто эту убери. Примерзла у тебя улыбочкато.
— Неа. Не могу, извини — все так же мерзко скалясь, отвечает Андрей.
— А что так? Это я тебе прямо скажу — смотреть на тебя с этой улыбочкой — неприятно.
— Ага. Но пока не могу…
— Получается так, что сестру я заберу к нам — решает Николаич.
— Под вашу ответственность?
— Да.
— Ладно. Только чтоб она опять палить не стала. Что с раненым? Ему уход нужен?
— Нет, только покой — отвечаю я, и внутренне краснею. Честно говоря, дурацкая ситуация. С сестричкой мы знакомы всего — ничего. Ничего о ней не знаю. Ну да, надежна в деле, имеет опыт военнополевой медицины, умеет обращаться с оружием. И что это значит? Да ничего. Только то, что принимала участие в какихто локальных конфликтах. А в таких конфликтах и стороны разные и люди там были самые разношерстные и вытворялось там такое, что Стивену Кингу никакой фантазии не хватит… Тем более, что от ребят ускользнул нюанс, который как раз мне покоя не дает. Для всех тут стоящих мужиков спущенные штаны — признак чегото сексуального. А для меня — в большей степени — скорее то, что пациент подготовился к внутрипопочной инъекции. (Я ж пока в педиатрии корячился насмотрелся на задницы, причем такие, которые о сексуальной стороне никак не говорили. Видели ли когданибудь детские ягодицы, в которые проведено несколько полных курсов инъекций — от витаминов до антибиотиков? То еще зрелище.)
А получил пациент полную обойму, причем хладнокровно выпущенную по ключевым точкам — в рот, чтоб не орал, в плечо, в колено, в живот. Как он еще после этого ухитрялся шевелиться — ума не приложу.
Может он и впрямь ее например хотел изнасиловать прямо в кабинете, на столе?
Или действительно муж какойникакой?
Тогда почему Андрей так выглядит, словно ему жутковатый, но долгожданный подарок сделали?
— Точно? — Михайлов чует мою неуверенность. А откуда тут взяться уверенности — да те же омоновцы, глянув на наложенный по мошонке жгут, приплюснувший яички к туго перетянутому бедру при всем отсутствии у них следовательского образования не поверят ничему. Да, бывает такое, особенно у очень неопытных и невнимательных, когда напугавшись до усрачки жутким фонтаном крови из бедренной артерии одним махом прихватывают под жгут и мошонку. Но Надя не неопытный автолюбитель, кровотечения не было, да и на бедро не жгут кладут грамотные люди, а закрутку вертят…
