Он не супермен и не боец спецподразделения. Он не умеет стрелять от бедра и ломать кирпичи одним ударом ладони. Он не молод и не занимается спортом. Он — не супергерой. Но он привык спасать жизни людей, отвоевывать их у смерти. Он — врач. И когда на планету пришла Смерть, он вступил с ней в бой плечом к плечу с немногими выжившими. Смертельно опасный вирус «шестерка», погибающие города и страны, толпы оживших мертвецов, чей укус смертелен для любого живого. И живые — которые иногда еще опаснее, чем мертвецы. Сможет ли простой врач выжить в апокалипсисе? Выжить и спасти родных? Смогут ли люди остановить Смерть?
Авторы: Берг Николай
и консерватор…
— Да, когда в мою несовершеннолетнюю племянницу какието остолопы стреляют из ружья — я сразу становлюсь консерватором. И ради Бога — не надо заводить эти песни о свободах и прочем неповиновении властям. Прекрасно помню чеканное выражение этой недояпонки, сказавшей буквально: «Я буду бороться с любой властью, пока меня не будет в этой власти!» И здесь — все ровно то же самое. И я прекрасно помню, что такое власть в руках таких господ!
— Хорошо. А что Вы самито можете предложить для тех, кто тут мутит воду?
Павел Ильич переводит дух.
— А я предлагаю вернуться к истокам демократии.
Немая сцена. Как в «Ревизоре».
— Да, именно к истокам демократии. В наидемократичнейших — ставших предтечами и символом демократии греческих государствах был такой обычай, как остракизм или петализм.
— А, подвергнуть острейшему кизму! То есть выставить за ворота на все четыре стороны?
— Именно так. И кандидатов у меня четверо.
— Я бы сказал — шестеро таких — замечает Михайлов.
— Сверьте свои списки — предлагает Овчинников.
После сверки оказывается, что три фамилии совпадают. Это показательно.
— И как вы себе это представляете? Черепков на все население Крепости не напасешься.
— Может показацки? — спрашивает Охрименко.
— Одни налево, другие — направо и кого больше — тот и прав?
— Ага.
— А потом как положено на Сечи — в кулачки сойтись? Ну, как на новгородском вече? А драки устраивать на Иоанновском мосту?
— Вообщето можно конечно. Но как показывает опыт — все равно для решения всех вопросов это не годится. Делегирование прав ведь уже было сделано — руководство избрано. Думаю, что не стоит нам тут заигрывать с массами. Раз это сделаем — и хватит. Надеюсь, что и не понадобится впредь.
— И куда выгонять будем? Опять в Кронштадт?
— Это не пойдет — Званцев аж вскочил — у меня категорическое запрещение от Змиева на спихивание в Кронштадт всякого непотребства.
— Ну да, конечно. Тото вы нам всучили этих журнаглистов. Кстати, как там наши лесбиянки поживают?
— Лесбиянки доставлены по назначению. Практически все. Три добровольно остались в Кронштадте, две сейчас следуют на «Тарбаре», остальные высажены с фрегата на остров Хийумаа, относящийся к Эстонии, которая входит в ЕС, так что считай — почти дома. До Италии — рукой подать.
— Ну, вы даете, водоплавающие! Ничего себе рукой подать! Пока мы тут про остракизм толкуем, вы уже вон как ловко — прямо как в старые добрые пиратские времена — вот тебе шлюпка, вот библия и вали на остров с корабля. Может и выживешь.
— А это не мы — ханжески заявляет Званцев — это индусы.
Дом, в который залезли молодожены, был больше бабкиного — четыре окна по фасаду. Пришлось отбивать доски со всех окон — иначе темнота угнетала, да и мешала осмотру. Осматривать дом при свете прикрученных к оружию фонариков показалось голливудчиной, но и сажать аккумуляторы базового фонаря непойми ради чего тоже было расточительно.
На всякий пожарный Виктор притащил в дом и ДП с дисками. Когда собирались, возникла мысль переснарядить диски новенькими патронами, купленными в охотничьем магазине.
По некоторому размышлению Витя оставил все как есть — пока нападения крупных сил противника не ожидалось и стараканенные новехонькие патроны остались лежать на складе. В биографии продавца была одна шероховатость, которая помешала бы официально приобрести нарезное оружие, поэтому особенно Виктор и не заморачивался, только приобретя ДП, он стал приписывать к покупкам винтовочных патронов небольшое количество сверху, делая это очень просто — когда очередной счастливый обладатель мосинки покупал патроны, Виктор, как и положено делал запись в журнале, где покупатель и расписывался. А потом Виктор слегонца исправлял своеручно написанное, доплачивал в кассу, где Милке было все пофигу, лишь бы суммы сходились, и разживался патронами. Всего до БП удалось скопить 560 винтовочных «гвоздей». Теперь они лежали в НЗ. Кроме них Витя таким же макаром разжился еще и другими патриками, правда не борзея сверх края — взял немного и сугубо ходовых параметров.
Начали осмотр с чердака, который оказался сухим к удивлению Виктора. Шифер, уложенный на древнюю дранку, не пропускал воду, и даже печная труба устояла. Хлама было много — несколько ящиков, короба, картонные коробки, старые шмотки, пяток древних чугунных здоровенных горшков такой формы, которую удобно брать ухватом, куски стекла… Груда пыльных банок разной величины, но все больше трехлитровок… Может быть, тут что и было полезного, но Виктор не видел — что. Ирка
