Он не супермен и не боец спецподразделения. Он не умеет стрелять от бедра и ломать кирпичи одним ударом ладони. Он не молод и не занимается спортом. Он — не супергерой. Но он привык спасать жизни людей, отвоевывать их у смерти. Он — врач. И когда на планету пришла Смерть, он вступил с ней в бой плечом к плечу с немногими выжившими. Смертельно опасный вирус «шестерка», погибающие города и страны, толпы оживших мертвецов, чей укус смертелен для любого живого. И живые — которые иногда еще опаснее, чем мертвецы. Сможет ли простой врач выжить в апокалипсисе? Выжить и спасти родных? Смогут ли люди остановить Смерть?
Авторы: Берг Николай
надо подумать. Вот значится присутствующим задание на дом — проект свода правил и свод наказаний. Как в Зоопарке — чтоб ясно и понятно — «Пальцы в клетку не совать! Штраф — один палец.» Срок — до собрания послезавтра. Митинг проводим сегодня в 11 часов 00 минут по московскому времени — перед Собором. Начальникам служб — обеспечить явку. С этим вопросом — все. Давайте дальше.
Собрание идет своим ходом. По сообщениям видно, что неразбериха первых дней в основном изжита — руководители таки справляются с задачами. Доклады уже — не рапорты с поля боя, уже спокойнее, рутиннее.
Отмечаю про себя, что в Крепость пошли валом мины — и вокруг Крепости уже сделаны первые минные поля — судя по кислой физиономии седого сапера Алексея Сергеевича — крайне примитивные, рассчитанные только на тупых зомби. Ну, это понятно. Зомби это отпугнет, часовым легче, а если кто живой доберется — увидит и щиты с надписями и лежащие прямо на насте минки.
Правда, тот же морф проскочил, судя по следам, через такое минное поле минимум трижды — то ли так ему повезло, то ли соображал, куда лапы ставить. И ведь в воде не замерз, сволочь, двигался потом хоть и медленнее, но ведь двигался же. Не прыгал, как тут под пулеметом, брел скорее, потом вообще полз. Или полз — как положено ползти под огнем, уменьшая грамотно силуэт мишени? Или перебитая лапа не давала прыгать?
Наконец, собрание закончилось. Иду с твердым намерением поговорить как следует с Надеждой Николаевной.
Идущий рядом маленький омоновец вполголоса спрашивает:
— Про глухонемую — случаем не рядом с Фрунзенским универмагом это произошло?
— Случаем — там.
— Откуда узнали?
— Наш город — большая деревня. Так вышло, что один мой хороший знакомый проходил мимо этой парочки в подворотне — еще в самом начале, пока до дела не дошло — потом свидетелем был. А другой хороший знакомый дежурил в приемном отделении своей клиники, когда женщину привезли. Собственно он ее и вытягивал, чтоб могла на вопросы ответить. Менты тогда подсуетились — оперативно работали — и сурдопереводчика мигом нашли и вообще.
— Ясно.
Добраться сразу до Надежды и выяснить ситуацию не получается. В салоне идет оживленная беседа, центром которой оказывается вчерашний дедпасечник. Вид у него счастливый.
Не сразу понимаю из его бурной восторженной речи — что собственно его так обрадовало. Задирает на себе одежду. Вместо вчерашней воспаленной жути с пузырями — вполне здоровая кожа, то, что у него вчера был цветущий и здоровенный опоясывающий герпес подтверждает только несколько кровяных корочек и шелушащиеся участки на месте пузырьков. Не, этого не бывает!
Сам дедок полагает, что это я — великий шаман и кудесник дал ему чудодейственные таблетки. Об этом с моей колокольни и речи быть не может. Таблетки, несомненно, лучше работают, чем мазь зовиракс, но не настолько же. Случай и впрямь уникальный, хоть публикуй. Впрочем — вот Валентине о нем сообщить стоит.
Обращаю внимание на то, что деда наши подначивают тем, что он просто скинхед какойто. Не понимаю, в чем тут соль — дед не похож на скинхеда ничем. Спрашиваю его напрямую.
— Ваши люди развеселились, когда я рассказал о том, для чего приехал сюда. После войны у вас тут на СевероЗападе пчеловодство было практически разгромлено — как и все остальное. Своих пчел — не осталось. Порода северо — западная только у нас в Башкортостане осталась — климат оказался подходящий, у нас они давно уже работали. А к вам сюда кавказскую породу и некоторые другие завезли. Кавказская — больше меда дает, зимует недолго, свой улей защищает от других пчел, а к пчеловоду не агрессивна. Воровата правда, из соседних ульев мед любит таскать в свой, делает умело, а от других пчел улей обороняет хорошо. Все хорошо, но оказалось, что на зимовье на кавказских больше питания уходит, а мед они в ваших условиях дают меньше, изза короткого зимовья погибают часто. А северозападные как раз к пчеловоду относятся жестко, а вот воровства у себя не пресекают и у других пчел не воруют. Зимуют ровно столько, сколько тут по погоде получается и мед дают хоть и меньше, чем кавказские, но на них и трат по зиме меньше. Проще говоря — они сюда лучше подходят.
Обратно завезти сюда северозападную породу собирались давно, но все не выходило. А вот сейчас я как раз договариваться приехал. И вот чего вышло.
— Ну да, есть нечто скинхедское. Типа кавказцев вон, своих разводить.
— Что поделать — северозападные для СевероЗапада лучше годятся. А кавказские — лучше на Кавказе. И для меня все пчелы свои, что тут глупости говорить. Пчела — вообще святая живность.
— Прямо святая!
— Конечно, святая. Вся другая живность хоть кого да жрет. А пчелы никого не жрут, наоборот — где
