Он не супермен и не боец спецподразделения. Он не умеет стрелять от бедра и ломать кирпичи одним ударом ладони. Он не молод и не занимается спортом. Он — не супергерой. Но он привык спасать жизни людей, отвоевывать их у смерти. Он — врач. И когда на планету пришла Смерть, он вступил с ней в бой плечом к плечу с немногими выжившими. Смертельно опасный вирус «шестерка», погибающие города и страны, толпы оживших мертвецов, чей укус смертелен для любого живого. И живые — которые иногда еще опаснее, чем мертвецы. Сможет ли простой врач выжить в апокалипсисе? Выжить и спасти родных? Смогут ли люди остановить Смерть?
Авторы: Берг Николай
стороны — можно бы конечно, но зачем?
Завтра выезд. Значит надо помочь Надежде разобраться с грузом, подготовить самое необходимое и еще провести занятия по первой помощи. Вот этим и займусь до обеда.
Странное ощущение оставили слова Званцева — о возможных набегах соседей. С одной стороны, в это не верится. В конце концов, жратвы у них своей достаточно. С другой — не все счастье в жратве.
Есть и другие вкусности. Например — женщины. То, что без женщин жизнь плохая, не годится никуда — еще по древним римлянам ясно. Не украли бы они сабинянок — не было бы Рима. А украли — не стало сабинян. Или вот тоже — дети. Очень ценный ресурс. Те же янычары — отличный показатель того, что при правильном воспитании и дети врагов прекрасно служат.
Потом мне в голову приходит неприятная мысль — рабы отличный ресурс. Да, наконец, на мясо люди тоже годятся — столкнулись же мы с людоедами, а чем те же европейцы лучше? Ровно ничем, людоедства и у них даже сейчас полно. Достаточно послушать милую песню Раммштайна «Майн Тайль»…
Так что визиты за женщинами, детьми и рабами — запросто могут быть, тут весьма вероятна паранойя Званцева. Насчет мяса… Вопервых, каннибализм экономически не выгоден. Рабовладение дает куда большие выгоды. Раб значительно полезнее — что проверено веками.
Вовторых, куча болезней передается при каннибализме. Причем серьезных. Примеров — масса.
Втретьих, проще и дешевле разводить птицу и домашних животных. Человек — несуразное существо, нарушающее законы природы — у млекопитающих как на грех — особь готова размножаться и становится взрослой, прожив одну девятую своей жизни. А у человека — это получается четверть…
Вчетвертых, когда дело доходит до каннибализма — оказывается, что потребляемое мясо не полноценно. Раз все оголодали — значит и поедаемые тоже. Проще говоря — далеко на этом мясе не уедешь, нет в нем уже витаминов и прочих весьма важных веществ, иначе бы не оголодали так окружающие, чтоб друг друга жрать.
Както так вот. Хотя… Видел своими глазами потрошильные стойки. Мясо и готовый шашлык… и взвод дуралеев пропал…
И завтра мы туда едем…
Растопить печь у Арины не получилось. Гдето либо сажа забила дымоход, либо кирпичи вывалились — но дым стоял на половину высоты комнаты, когда, наконец, Виктор прекратил попытки реанимировать печку.
За это время Ирка натаскала из подвала груду пустых банок и, посчитав чтото, пришла к выводу — должно хватить.
Осталось совсем немного — вытащить остов санок, сваренный когдато из стальных труб и потому практически вечный, сколотить короб из отодранных с Арининого дома досок и отбуксировать все к бункеру.
Добрались без хлопот, санки пытались пару раз перевернуться и зацепиться за кусты. Но водителем Витя был хорошим.
Вылезли, размяли ноги.
Виктор прикинул, сколько придется всего — всякого перетаскать — от мяса до воды — для того, чтоб заготовить консервы — и присвистнул.
Ирка, косо посмотрев на него, добавила, словно прочитав мысли:
— Еще забыл, что вечером баню топить надо будет — мы уже как лошади потные пахнем, а после заготовки тушенки — тем более завоняем. С города мертвяки прибегут на запах.
— Ты с чего взяла, что я воду считал???
— А я ведьма. У нас в роду все такие. Так что бойся!
И побежала в бункер.
Проводив Ирку взглядом, Виктор и сам не понял — злится ли он на жену, или действительно попугивается уже. Впрочем, время уже прошло много, а работы было еще полно. Кряхтя, Виктор стал перетаскивать и грузить пакеты с мясом в санки. Подруга тем временем собирала чтото в бункере, и пришлось вскрывать один из схронов — Витя понятия не имел, что среди консервов и тщательно упакованных продуктов лежат и Иркины приправы.
Когда мясо было погружено, обнаружилось, что Ирина набила какимито пакетами весь салон УАЗа. Попытка возмутиться этим была ею встречена достаточно мягко — Виктору и впрямь пришлось согласиться, что консервирование — не его сильная сторона. Оставалось только подозревать, что это скорее переезд, чем перевозка крышек и приправ… Но стойкое ощущение того — что всетаки переезд — оставалось.
— Мешкито спальные нахрена? Матрас зачем?
— Ну, Витенька, миленький — мы ж не успеем столько тушенки наварить — в Ольховке ночевать придется, так не на полу же спать?
Возразить было нечего — санки с набитым коробом выглядели даже в зеркало заднего обзора внушительно.
Остаток дня для Виктора был таким, что он не один раз обругал тупого лося, припершегося не вовремя и не туда. Для тушенки потребовалось немыслимое количество воды и дров — Ирка перемывала и кипятила все найденные
