Он не супермен и не боец спецподразделения. Он не умеет стрелять от бедра и ломать кирпичи одним ударом ладони. Он не молод и не занимается спортом. Он — не супергерой. Но он привык спасать жизни людей, отвоевывать их у смерти. Он — врач. И когда на планету пришла Смерть, он вступил с ней в бой плечом к плечу с немногими выжившими. Смертельно опасный вирус «шестерка», погибающие города и страны, толпы оживших мертвецов, чей укус смертелен для любого живого. И живые — которые иногда еще опаснее, чем мертвецы. Сможет ли простой врач выжить в апокалипсисе? Выжить и спасти родных? Смогут ли люди остановить Смерть?
Авторы: Берг Николай
почему скотина? Выходит — порядочный был человек, только упустил, что это раньше все кончалось смертью, и туда можно было кинуться как в последний выход и тем спасти свое доброе имя, а сейчас — вон на манер собачки, хоть в цирке показывай… Или в добровольном обществе морфоводов…
Мнето что делать? Если я что и помню про попадание в плен — все в один голос утверждают, что чем больше походит времени — тем сложнее удрать — налаживается охрана, улучшается контроль, а вот ты теряешь силы и чем дольше — тем дальше тебя уводят от своих, тем больше возникает сложностей при побеге. Этото ясно, а вот как тут удерешь? Не вижу никакой возможности. Это в кино герой одним прыжком выхватывает автомат, косит всех врагов и с автоматом в одной руке и спасенной героиней в другой гордо уходит в закат. Тут мне так не прыгнуть. И пендрила девайс свой держит хватко и морф на стреме.)
— Извините, не подумал толком. Но сказанное вами поразило — ей богу — я не представлял себе, что это можно дрессировать. Если это так, то это действительно — гениально!
(Сейчас он должен купиться на лесть. Не до конца и не совсем — но должен. Потому что отчасти эта лесть — правда. Разумеется, интеллект у морфов есть — но вот дрессировка их меня действительно поражает. Если купится — то скажет обязательную фразу, чтонибудь про интеллигентного человека, понимающего другого интеллигентного человека, это своего рода символ веры у таких людей, мы, дескать, одной крови, Элита, в отличие от окружающего нас быдла.
Давно заметил, что вся эта сволочь, проповедующая нам о «равности всех людей» при этом приходит в ужас, если их самих, Великих Телеведущих и Сиятельных журналистов, Гениальных актеров и прочих из их числа вдруг кто сравнит с ментом каким позорным или ничтожным слесарем…
Сразу становится ясно — эти господа считают себя Элитой, Совестью, Мозгом и всем прочим нации, а вот всех остальных — быдлом, и потому на голубом глазу говорят о равности. Но не между собой и другими людьми, а о равности этого нижележащего говна, в сортах которого Элита разбираться не обязана. Этот фрукт явно из того сада).
— Вы же интеллигентный человек, разумеется, понимаете. Но это не последнее, множество нового, которое можно изучить — и использовать! Вы и представить себе не можете — что вас ожидает в случае, если вы будете работать совместно! Это — абсолютная свобода!
— Но ведь нужно сложнейшее оборудование?
— Все гениальное — просто. Оборудование — самое простое. Интеллект — вот что главное! Мой интеллект!
(А вот сейчас не худо бы узнать, как он морфов дрессирует. Видно же, что допросов ему проводить не доводилось, а это еще та задачка. И я вижу, что он нарушает основную заповедь допроса — не давать допрашивающему никакой информации, которую тот может потом использовать во вред допрашиваемому. Пендрила так уверен в себе — или давно не мог распушить хвост, что теряет бдительность. А средневековая мудрая немецкая поговорка так и говорила: «Потеряешь бдительность — потеряешь девственность!». Но ко мне это тоже вообщето относится — кто у кого на мушке, забывать не стоит.)
— Я потрясен.
— Разумеется. Что ж, тогда поехали — мы успеем уже сегодня создать замену потерянному Альманзору и я уверен, что получится гораздо лучше. Немного времени займет подтверждение вашей лояльности, но без этого никак не обойтись.
— У вас есть запас морфов, которых вы дрессируете?
Пендрила очень удивляется.
— Вы мне показались умнее. Зачем держать диких — их невозможно дрессировать, ну или потребуется дрессировать очень долго, что бессмысленно и слишком расходно, у меня это делается куда быстрее. Сами увидите. Вставайте и вперед!
(А вот сейчас есть шанс соскочить! Пистолеты тут не у дел. А вот граната — та, которую я нашел сегодня — как раз под рукой. Пока мы трепались, я рукито подопустил и сейчас кисти на уровне лифчика, только б нашарить сразу.)
Кряхтя, неловко начинаю подниматься с колен, к своему удивлению, сразу цепляю пальцами стерженек взрывателя, тут гдето колечко, так вытягиваю, вытянул. Пендрила все же протабанил — я успеваю выдернуть чеку, хотя с неразогнутыми усиками это сделать оказалось очень непросто — и теперь показываю ему хрестоматийное — колечко на пальце и феньку в кулаке другой руки.
— И что вы этим хотите сказать? — осведомляется весьма спокойно пендрила.
С нечеловеческим трудом подавляю лезущую на лицо дурацкую самодовольную улыбочку.
— То, что мы в равных условиях. Если граната хлопнет — вам укрыться будет негде.
— Вас тоже порвет. В выигрыше будет один Мутабор.
— Ну, вамто какое дело до меня?
— Мне нужен подходящий ассистент.
— Да както не хочется мне быть вашим ассистентом.
— Завидуете?
