Он не супермен и не боец спецподразделения. Он не умеет стрелять от бедра и ломать кирпичи одним ударом ладони. Он не молод и не занимается спортом. Он — не супергерой. Но он привык спасать жизни людей, отвоевывать их у смерти. Он — врач. И когда на планету пришла Смерть, он вступил с ней в бой плечом к плечу с немногими выжившими. Смертельно опасный вирус «шестерка», погибающие города и страны, толпы оживших мертвецов, чей укус смертелен для любого живого. И живые — которые иногда еще опаснее, чем мертвецы. Сможет ли простой врач выжить в апокалипсисе? Выжить и спасти родных? Смогут ли люди остановить Смерть?
Авторы: Берг Николай
нет резона, в одиночку я неопасной выглядеть буду — если что, так ты и вступишься, милый, когда они засветятся…
Виктор подумал, что в этом есть смысл. Но не оставлять же за Иркой последнего слова.
— А если там будут мертвяки?
— Мы же сначала глянем, что да как. Ты же у меня осторожный и бдительный!
— Ладно. Мы так и поступим.
Последнее слово все же осталось за Витей.
Это было приятно.
В пыльном стекле вижу ровно то, что мне сообщает отчаянный вопль:
— Некротическое взбесилось!!! Стреляй — разойдемся похорошему!!! Хватай стреляющее!!! Скорей!!!
Вопль резко заканчивается очень болезненным криком.
Вот уж дудки, нашел дурака!
Дверь в кабину не заперта.
Прыгаю в машину.
Запираюсь.
Ключей нет.
Смотрю, как морф будет жрать своего хозяина.
Морф не жрет.
Он наслаждается.
Геройкрасавец изо всех сил пытается отползти, сидя на заднице, но не замечает того, что Мутабор придавил его ногу лапой и потому гений впустую елозит ручонками по насту.
Странный навороченный девайс с глушителем и гранатометом валяется аккурат посередине между мной и сладкой парочкой.
Вообщето можно бы рвануть за ним, пока они так заняты друг другом.
Не успел.
Морф поворачивается в мою сторону и идет к машине, волоча за ногу свою добычу. Добыча, вместо того, чтоб раскрыть висящую на боку кобуру, продолжает в слепом ужасе хвататься руками за снег. А ведь не получается у него, ручкито не слушаются. То ли Мутабор их поломал, то ли так засушил. У меня рука еще не в порядке и болит, зараза.
Показываю морфу зажатый в руке пистолет.
Сам прекрасно понимаю, что выгляжу смешно с этой пукалкой.
Морф реагирует, тем не менее, серьезно.
И совсем не так, как я ожидал.
Сорванная с пояса гения кобура отлетает как пушинка…
Чудище деловито поднимает ногу хозяина на уровень своих глаз и обдирает и маленькую кобуру со щиколотки.
Это что, он понял мой жест не как угрозу ему, а как помощь и напоминание о возможном противодействии хозяина?
Слишком хорошо, чтоб было правдой.
Но чем черт не шутит.
Когда бог спит.
Морф чтото заботливо делает со своим создателем, отчего тот орет совершенно немыслимым ревом. Наконец отстраняется — когда у меня уже в ушах звенит.
Вижу, что пальчики на обеих руках у экспериментатора торчат нелепо в разные стороны — минимум вывихнуты, но со своей дури морф мог их и переломать легко.
Не успеваю ничего умного придумать, как машину сотрясает гулкий удар.
Мутабор слегка грохнул в дверцу кабины кулаком.
Я это понимаю как намек на то, что стекло между нами не преграда и не защита.
Такое приглашение вылезать из кабины.
Ужас, как не хочется этого делать.
Вылезаю.
Геройкартинка с недоверием глядит на свои изувеченные руки и начинает взахлеб плакать. Слезы ручьем текут. Ну да, это еще и больно впридачу, а не только обидно.
Морф даже головой начинает мотать — не будь он мертвяком, я бы сказал, что он восторженно слушает этот плач — как великолепную музыку.
Надо бы по дуге обойти этих ребят и попытаться добраться до автомата, но — странно до невозможности — ноги не идут. Держат худобедно, но не слушаются. Не было у меня такого никогда раньше.
А еще — совершенно не к месту — мне становится жутко любопытно — что черт это все побери, тут происходит? Такое дурное любопытство можно сравнить с тем, когда мы шестиклассники разбирали взрыватель здоровенного снаряда, нарезки на медных поясках которого четко говорили, что давнымдавно эта стальная дура вылетела с грохотом в облаке пламени из орудия, просвистела десяток километров и потом тяжко рухнула в этом лесу. И не взорвалась.
Детонатор мы разобрали, ни черта не поняв в полученных деталюшках. Зачем разбирали — так и осталось неясным. Как решили, повзрослев — по чистой и незамутненной дурости. Потом была возможность посмотреть, что делают с человеческим телом и куда меньшие железяки — и я не только в руки больше эти штуки не брал, но и взял за правило уносить ноги от безлюдных костров в лесу…
Вот и сейчас — любопытство ровно того же розлива. Нет, разумеется, его можно объяснить — говорящий и думающий мертвец, чего никто не видал раньше… Его создатель, владеющий явно технологией производства морфов в почти промышленных масштабах. Сам морф — невероятно ценный материал для изучения.
Коечто мне и так понятно. Всякая ерунда — например, откуда звуки. Раз зомби двигает конечностями и может кусать и жевать — и глотать — значит, мышечные группы работают. В сложных сочетаниях, точно, координировано.
