Он не супермен и не боец спецподразделения. Он не умеет стрелять от бедра и ломать кирпичи одним ударом ладони. Он не молод и не занимается спортом. Он — не супергерой. Но он привык спасать жизни людей, отвоевывать их у смерти. Он — врач. И когда на планету пришла Смерть, он вступил с ней в бой плечом к плечу с немногими выжившими. Смертельно опасный вирус «шестерка», погибающие города и страны, толпы оживших мертвецов, чей укус смертелен для любого живого. И живые — которые иногда еще опаснее, чем мертвецы. Сможет ли простой врач выжить в апокалипсисе? Выжить и спасти родных? Смогут ли люди остановить Смерть?
Авторы: Берг Николай
приземляясь на вытянутые руки. Куда податься — понятия не имею. Но лучше бы с наружной стороны стены. Охранато, скорее всего внутри — в периметре. Чертов трофейный пистолетик застрял в кармане. Дергаю изо всей силы, карман трещит и выворачивается наизнанку, верчу башкой, надо ж хоть както сориентироваться, куда утекать. Морфа не видно, кто стрелял — неясно.
Прямо над моей головой, словно какойто идиот приколист со всей дури шарашит ломом по ограде — на меня секуще сыплются кусочки стены, а я и так, как Дед Мороз в блестках — весь в кусочках насыпавшегося битого стекла. Оборачиваюсь на грохот — метрах в десяти — совсем рядом какойто молокосос с удивлением на тупой морде и таким же странным комплексом, как у хозяина морфа, в лапах.
Стреляю в его направлении наобум святых и пытаюсь не то перекатиться, не то пропрыгать полягушачьи. На мое счастье, бестолковая пальба вспугнула молокососа и вместо того, чтоб положить меня второй очередью, он лепит ее кудато вообще в молоко — на меня даже ничего не сыплется. Кусочком сознания удивляюсь — отчего его бесшумка грохочет так громко.
Три патрона я сдуру спалил. Осталось два. Противника не вижу попрежнему. Искренне надеюсь, что и меня он тоже не видит, во всяком случае, по мне не стреляют.
Гений в будке заливается во всю мощь легких, охрипнет ведь, зараза. И еще меня очень беспокоит тот, кто стрелял по кабине — это явно не молокосос — не успел бы он переместиться так шустро — явно сидел в секрете. И вообще — сколько их тут? Двое — точно. А может больше?
Вздрагиваю от какогото заячьего верещащего визга совсем рядом — справа. И вижу нелепую фигуру Мутабора, удовлетворенно поднимающегося во весь рост. Морда у него свежеизмазана «малиновым вареньем». Молокососто меня почти натянул — я его оттуда не ждал никак, ловко подобрался.
— Секрехх. Ппарра. Ххъяссо.
Бреду на ватных ногах обратно к джипу.
— Хех! — заявляет морф и стукает лапой по будке.
Вопль как обрезает.
Прислоняюсь к будке.
Перевожу дух.
Какого лешего меня понесло искать себе на задницу приключений?
Ну, прикомандирован и прикомандирован. Эко, невидаль.
Ну, необученная команда, ну, дисциплины нет, но в концеконцов, танк у них захватить не смогли. А тут хрен поймешь, что дальше ждать.
— Мута…
Дальше ктото хлестко бьет меня по ушам здоровенными ладонями, от удара мозг словно перекувыркивается в черепной коробке, на какоето время, которое я не могу определить — я глохну и слепну от боли, слезы ручьем, звенит и пищит внутри головы и вроде как словно фоном какойто стукоток вокруг и словно по мне ктото бегает на маленьких беличьих лапках. И, по моему, дрогнула земля под ногами и будка по спине приложила как доской плашмя.
С трудом проморгавшись и уняв льющиеся сопли и слезы, вижу совершенно очумевшего Мутабора рядом — мы оба скорчившись сидим сбоку от джипа, а вокруг все еще сыплется какаято дрянь — от стекол из кабины до какихто огрызков и комочков, они стукаются о мерзлую землю, сыплются и сыплются с неба.
Обалдело озираюсь — с трудом до меня доходит, что вышки нет — вместо нее рваное дымное облако.
— Та… Танк! Артподготовка! Отходим! Отход!
Мутабор словно со скрежетом, как заржавевший, распрямляется.
А я вижу быстро расползающуюся изпод джипа, странно перекосившегося, темную лужу.
Наше счастье, что взрыв был с той стороны — джип принял на себя кучу осколков и сейчас четко видно, что он свое отъездил.
Чуть поодаль долбает еще раз — но чуток слабее — и рот у меня уже открыт, и оглох я уже. Танк снес чтото на крыше цеха.
— Коллега! Отход! Минута — накрытие!
— Ххуссофф!
Отщелкиваю щеколду — в будке достаточно светло — много дырок и кусок крыши снесен чемто крупным. Гений свернулся в клубочек и скулит. Совершенно непонятно как, но он целехонек — не считая причиненных его питомцем увечий.
Морф выдергивает свое начальство. Это радует, я действительно боялся, что он начнет требовать, чтоб мы поехали дальше на машине с пробитыми колесами и развороченным передком.
Даже с грузом морф бежит быстрее меня. Но шансов на то, чтоб оторваться и потеряться по дороге у меня точно нет. Успеваю только дать небольшого крюка — туда где валяется молокосос с расквашенной головой и подхватываю автомат. Мутабор оборачивается, выражает свое недоумение гулким рыком и я быстро несусь вслед за ним. Скатываемся в какуюто яму, куда насыпалось снега и мусора.
Танк молотит с ровными промежутками — звонкий грохот выстрела — и обвальное рокотание у нас за спиной.
— Пехота. Бронемашины. Танки. Плохо.
Морф смотрит исподлобья.
Нехороший у него взгляд, тяжелый и неприятный.
Гений крючится под ногами.
— Надобность.
