Он не супермен и не боец спецподразделения. Он не умеет стрелять от бедра и ломать кирпичи одним ударом ладони. Он не молод и не занимается спортом. Он — не супергерой. Но он привык спасать жизни людей, отвоевывать их у смерти. Он — врач. И когда на планету пришла Смерть, он вступил с ней в бой плечом к плечу с немногими выжившими. Смертельно опасный вирус «шестерка», погибающие города и страны, толпы оживших мертвецов, чей укус смертелен для любого живого. И живые — которые иногда еще опаснее, чем мертвецы. Сможет ли простой врач выжить в апокалипсисе? Выжить и спасти родных? Смогут ли люди остановить Смерть?
Авторы: Берг Николай
купол. Помогаю затянуть ремешки.
Мда, и такто жутковатый видок был, а каска еще и усугубила. Но доставать зеркало и показывать ему, как сидит обновка — не хочется. Кто его знает — как он на свою харю в зеркале отреагирует.
Со стороны соседей взлетают в воздух красные ракеты. Сигнал бедствия.
Действительно вляпались.
Знать бы еще во что.
Николаич ничего не может сказать внятного. Предлагает прибыть туда, откуда начинали. Где подобрали инженера.
Настойчиво спрашивает — как Мутабор сможет гарантировать свою невраждебность. Морфа интересует это симметрично — хоть он и в каске, но понимает, что случись что — и шлем не спасет. Не знаю, видел ли он в инете записи стрельбы иракского снайпера по американцам — но там видно было как шьет СВД кевларовые каски навылет…
Получается, что гарантий не может дать никто.
Придется верить друг другу на слово.
Тонкая материя. Очень тонкая.
Это раньше дворяне и купцы в России на слово данное могли полагаться. Вон как в «Бесприданнице» Вожеватовто не мог через данное им слово перепрыгнуть при всей охоте. Но это когда было. Нынче и письменные договоры от надувалова не спасают…
Остается надеяться, что в мертвом мозгу морфа доминанта мести — достаточная мотивация. И что у моих друзей не возникнет ощущения, что лучше такого союзничка определить для общего блага в яму. И присыпать для надежности.
Попрепиравшись — наконец садимся в джипик — тесно, но влезли, и тут уже морф не рвется за руль, чего я признаться опасался. Искоса поглядываю на него, но похоже, что манипуляция с заведением мотора у него выпала из памяти и мои действия не вызывают у него ассоциаций. А интересно — если б сел в заведенную машину — повел бы?
От волнения ухитряюсь заплутать в трех соснах и выкатываюсь совсем не оттуда, откуда хотел. Но всеже выкатываюсь. Наши расположились грамотно, прикрывшись броней.
Останавливаюсь аккурат под прицелом пулеметов с БТР. Вылезаем, вытаскиваем гения.
Навстречу спокойно идет Николаич. Совершенно неожиданно протягивает руку Мутабору. Отрекомендовывается и спрашивает — врач ли Мутабор. Мутабор… ну, самое подходящее слово — он охренел. Точно. Руку не пожимает, показав явно растерянно свою лапу. Потом говорит уже слышанное мной раньше: «Хесссиххх…»
Старшой кивает. То, что ему отказали в рукопожатии, видно его мало смутило, а вот морфа он определенно озадачил. Удивил — победил?
Как источник информации морф оказывается малоинтересен — он может рассказать на своем волапюке с моим кривым переводом только про медлабораторию. Что происходило в лагере — не знает. Да и возили его в будке без окошек. Хотя проскакивает намеком, что видимо его использовали в акциях устрашения, но развивать эту тему он не хочет категорически.
Связи попрежнему нет. То есть с кронштадтскими кораблями и подразделениями связь в порядке — а вот соседи чтото заткнулись. И стрельба смолкла. Это совсем непонятно. Не было артиллерийской пальбы — нечем было б танки выбить. Должна была бы часть брони уцелеть. Да и дымов оттуда не видать — а горящая техника дает такие чадные столбищи, что слепой — и тот, если не увидит, так за пару километров унюхает.
Хотя не факт, что битая техника обязательно должна пылать костром…
Но вообще желание лезть на завод пока остывает…
Только сейчас замечаю, что не вижу никого из тех, с кем мотался к соседям.
Оказывается, Надежда с Рукокрылом — еще там у подполковника.
Меня искали.
Летеха, несколько скисший, топчется рядом.
Он вообще между стульев — и как бы не решил, что лучше ему с броней откатиться к супермаркетам. Я бы так точно так решил. Потому как жирная синица в руках — она сытнее.
Вообще — самое хреновое — это отсутствие информации.
На военный совет из БТР вытаскивают Севастьянова.
Инженер хренеет, увидев морфа. Первое охреневание не успевает схлынуть, когда замечает лежащего на насте голого Творца.
Мне кажется, что у Севастьянова возникает сильное желание напинать пленного, от которого его удерживает только наше присутствие. И больше, пожалуй — присутствие морфа.
— Это ж этот! И тварь егонная!
— Знаем. Вопрос в другом — штурмовавшая группа на чтото напоролась и откатилась, судя по всему — с потерями. Что там могло оказаться такого, что разгромило считай батальон с танками? Артиллерия? Зенитки? ПТУРСы? Что у вас там было?
— Не, этого не было точно. На территории завода есть склад охотничьего вооружения и боеприпасов — в виде конверсии делали. Артиллерии точно не было.
— Оборудование в цехах — в рабочем состоянии?
— Пока да. Но его ж рвануть — минута делов. Ну не минута. Но все равно — ломать — не строить.
— Получается
