Он не супермен и не боец спецподразделения. Он не умеет стрелять от бедра и ломать кирпичи одним ударом ладони. Он не молод и не занимается спортом. Он — не супергерой. Но он привык спасать жизни людей, отвоевывать их у смерти. Он — врач. И когда на планету пришла Смерть, он вступил с ней в бой плечом к плечу с немногими выжившими. Смертельно опасный вирус «шестерка», погибающие города и страны, толпы оживших мертвецов, чей укус смертелен для любого живого. И живые — которые иногда еще опаснее, чем мертвецы. Сможет ли простой врач выжить в апокалипсисе? Выжить и спасти родных? Смогут ли люди остановить Смерть?
Авторы: Берг Николай
морфов. Ну и поднялся. Что вас так его судьба волнует?
— Боялся, что комунито в голову придет его отвезти в город и там судить и потом скажем показательно повесить…
— Получается, что не хотите правосудия и справедливой казни?
— Знаете, правосудие хорошо до определенной черты. Мне кажется есть ряд случаев настолько вопиющих, что в УК такого не может быть предусмотрено. И даже вешать в таких случаях — несправедливо. Слишком легкое наказание.
— Получается так — вот вам и флаг в руки, и барабан на шею. Дерзайте. А мы глаза прикроем. Только вот беда — легко увлечься в этом деле — и встать на одну полку с казнимым негодяем. И переплюнуть его в негодяйстве и бесчеловечности. Учтите, доктор Линч.
— Учту.
Мы начинаем выдвигаться через полчаса после того, как на другом конце завода снова защелкали выстрелы. Нашу команду выпихнули в авангард. Николаич это съел без всякого удовольствия. Правда нас усилили — саперами и несколькими водолазами. Я здорово обрадовался, узнав среди них своего приятеля — грека Филиппа, рыжеватого с такими простодушнонаивными глазенками на продувной роже с перебитым носом, что любому понятно — тот еще жучара этот парень. Как он ухитрился водолазить несмотря на битый нос — а я так помню, вроде это для их братии абсолютное противопоказание к профессии — одному богу ведомо.
Хотя, как любил говорить сам Филя: «Хохла обманет цыган, цыгана обманет еврей, еврея обманет армянин, армянина обманет грек. Грека же обманет только черт, да и то если ему Бог поможет».
Рыжий тоже обрадовался. Кончится операция — надо будет пообщаться.
Пока тихонько подбираемся к той самой дыре в заборе. Мутабор четко ведет, идет вторым — рядом с ним Серега с пулеметом. Ну а мы — следом. Гений чтото скис — его поручили заботам пары самых нерасторопных водолазеров. Идут в хвосте. А я опять — замыкаю.
По приказу — полное радиомолчание. За весь день вроде никаких переговоров у противника не услышано, но тут перестраховка — пока в драку не влезем — разумна.
До забора добираемся без особых хлопот. Единственно, попадается пара зомби — девчонка лет семи, залитая кровью с головы до ног, да паренексолдат, тоже как покрашенный. Только лицо чистое, а ниже — как из ведра окатили. Обоих щелкает из бесшумки сапер.
Мутабор исчезает в проломе, мы распространяемся справа и слева от развороченного джипа. Мне на него страшно смотреть — непонятно, как мы уцелели, он весь в дырах.
Николаич, не удержавшись, забирает с мертвого солдата рожки, густо заляпанные кровью. Потом тихо, явно по следам проходит по местности, поднимает калаш. Пристраивается рядом со мной — показывает автомат.
Ну, ничего особенного — АКМ, как АКМ. Только ручка разве что както не на месте. Николаич довольно ловко разбирает агрегат, распихивая детали в разгрузку и по карманам. Ну да, заело автомат — гильза осталась в патроннике.
Мутабор еще не вернулся. Николаич аккуратно вышибает гильзу, показывает мне:
— В крови патрон был. А кровь прикипает намертво, запомните. Хуже любой грязи.
— Старшой, нам что, автоматов мало?
На мой шепот Николаич так же шепотом отвечает:
— Запас карман не трет и денег не просит. Тут, вы говорили, еще одна «Канарейка» должна валяться. Где?
— Там.
Неугомонный Николаич бесшумно ускользает в направлении моего пальца. Ну, точно, у него в роду казаки должны быть. Те тоже ходить умели бесшумно и ради трофея готовы были головой рисковать.
Сергей косит на Старшого глазом. Старшой ищет недолго — вскоре возвращается обратно с гонорейкой. Но теперьто я вижу, что это опять самодельный эрзац, хоть и с гранатометом.
Николаич морщится, потом аккуратно прячет оба трофея в куче мусора и бурьяна у забора.
Всетаки мы вздрагиваем, когда силуэт Мутабора выныривает изза контейнеров.
— Противник? — тихо спрашивает Николаич.
— Хосссуссвие — так же тихо отвечает морф.
— Раз хоссусвие — двигаемся! — шепотом прокатывается по цепочке.
Группа сторожко крадется вперед между контейнеров. Синие контейнеры, мы на их фоне видны наверно за километр. Пару раз мельком вижу кран — там в прошлый раз Ильяс видел блики словно от бинокля. Догоняю Ильяса, на ухо говорю ему: «Наблюдатель на кране». Ильяс почемуто отмахивается. Словно я ему прошлогоднюю газету взялся читать. Возвращаюсь в хвост, пропуская перед собой всех.
У соседей пальба идет и идет. Правда танк больше не бахал. Несколько раз даданили короткими пулеметы. И помоему — они продвигаются.
Нам никто не мешает. Поэтому следом за нами, но уклоняясь вправо идет еще большая группа — с Севастьяновым во главе.
А еще за ними «крадется на цыпочках» БТР с Вовкой.
И если мы
