Он не супермен и не боец спецподразделения. Он не умеет стрелять от бедра и ломать кирпичи одним ударом ладони. Он не молод и не занимается спортом. Он — не супергерой. Но он привык спасать жизни людей, отвоевывать их у смерти. Он — врач. И когда на планету пришла Смерть, он вступил с ней в бой плечом к плечу с немногими выжившими. Смертельно опасный вирус «шестерка», погибающие города и страны, толпы оживших мертвецов, чей укус смертелен для любого живого. И живые — которые иногда еще опаснее, чем мертвецы. Сможет ли простой врач выжить в апокалипсисе? Выжить и спасти родных? Смогут ли люди остановить Смерть?
Авторы: Берг Николай
кричит Николаич.
Не успев подумать, оказываюсь на втором этаже — там, где мониторы со стульями. Рядом Саша. Конопатый водолаз с гением. А остальные кудато делись.
Осторожненько высовываюсь в окно.
Задом наперед к нам в гости выкатывается БТР. До него метров сто. На броне за башней лежит десант — человека три. Лупит агрегат туда, откуда приехал. Оттуда вроде бы постреливают из калашей.
Прежде чем успеваю подумать — Саша лепит короткими очередями по бронику.
Скорее даже по десанту.
Это он зря.
БТР резко поворачивается, подпрыгнув на рельсах, десант на броне встряхивает и крайний ватной куклой сваливается вниз. Зря Саша стрелял. Люди на броне были уже мертвы, это ясно видно, как понеживому, словно манекены, их тряхнуло.
А вот стрелок в башенке лупит теперь по нам.
Времени хватает только вякнуть «Ложись!» и повалиться на грязный пол. Замечаю, что держу за рукав лежащего рядом Сашу, видно успел непроизвольно дернуть. А над нами из стенки выхлестывают фонтаны битого кирпича. Комната в момент заполняется едучей краснобелой пылью, зависшей в воздухе. Чувствую, как вздрагивает стенка, когда ее прошибают пули.
Сейчас снизит прицел и будет тут фарш…
Второй очереди по нам не прилетает.
Пулемет продолжает бить, но уже не по нам, а меня черт дергает глянуть в дыру от пули (ничего такая дырочка, кулак пролезет).
Как раз в рамке битого кирпича вижу сценку — с тыла к БТР подлетает вертолет и совершенно шутя показывает в реальности старую поговорку про бога и черепаху. Опять достается лежащим на броне, от БТР чтото отлетает, он окутывается легким дымком, дергает назад и упирается кормой в стенку…
Чтото орет Николаич снизу — но вроде не нам.
Из БТР выкатывается несколько человек, последний, хромающий и скособоченный, валится, не пройдя и нескольких шагов, вокруг него начинает брызгать чернобелыми дрызгами наст. До меня доходит, что это пули клюют мерзлую землю. Куда делись остальные из подбитой машины — не вижу. Но высовываться в окно уже все равно не тянет. Винтотряс заинтересованно уваливает в сторону — причем в этот момент он до удивления напоминает мышкующую лису.
Все.
Трескотня выстрелов продолжается.
У Саши пищит рация.
Неловко вытягивает ее из разгрузки.
— Живы?
— Живы.
Мыто живы. А вот рация моя хрупнула. Тото больно было падать — шмякнулся я от души, с размаху. Аж каска по стенке скрежетнула.
Николаичу некогда, поэтому нотация за самовольную и бесполезную стрельбу короткая.
Да мы и сами поняли, что сморозили глупость.
Потом получаем от Вовки.
Вовка не церемонясь выкладывает Саше все, что думает.
Оказывается, Саша сорвал ему охоту. БТР из нашего прикрытия и впрямь крался на цыпочках буквально сзади и получив приказ Николаича бодро сунулся с другой стороны здания, чтобы аккуратно выйти чужому бронезавру сбоку и сзади. Чувак за пулеметами гарантировал, что вырубит только водителя и стрелка и нам достанется четкий трофей, куда лучше пахнущий, чем «Найденыш». А тут какието придурки начали из своих пуколок пердеть, чужак развернулся, заметил вылезающего изза угла Вовку и вдул, хорошо Вовка — гигант и самородок — дернул назад так шустро, что колеса с аж дымом провернулись.
А теперь после винтотряса — черт его знает, что там с БТР. Корпусовто тут на заводе и так сотни три.
Cтранно, но вид дыр в стене так на меня повлиял, что когда мы спускаемся вниз, Николаич воздерживается от нравоучений.
— Близко прошло?
— А что, заметно?
— Получается так — еще как заметно. Вы бы хоть отряхнулись. В пылище, как мельник. Да и мордасами побледнели. Голова не кружится?
— Ну, да, близко. Не успели бы залечь — поймали бы. А с головой — все в порядке.
— Ага, там же кость, чему там болеть. Вроде — все. Негусто тут сил противника было.
— Что — две группы и все?
— Три. Одну на подступах емельяненки раскромсали.
— Какие емельяненки?
— Позывной у вертолетчиков «Емельяненко».
— Гм… А откуда эти вертолеты и кто такой этот Емельяненко?
— Вертолеты — гвардполк под Приморском. А Емельяненко — что, действительно не знаете?
— Не знаю.
— Бои без правил. Чемпион. Красиво ведет бой, помужски. Бьет метко — редко, противники потом не встают. Да и братан его — тоже кремень. Видно командир у них — поклонник.
— Ну да, видел как БТР они уделали.
— Что за ребячество! Делать больше нечего — под прицелом в окно высовываться!
— Ну я не в окно — я в дырку от пули…
— Глупость! А еще бы раз влепили?
— Не, они по Вовке уже лупили.
— Вот же олухи царя небесного! Хороши! Счастье, что у людоедов за пулеметами
