Он не супермен и не боец спецподразделения. Он не умеет стрелять от бедра и ломать кирпичи одним ударом ладони. Он не молод и не занимается спортом. Он — не супергерой. Но он привык спасать жизни людей, отвоевывать их у смерти. Он — врач. И когда на планету пришла Смерть, он вступил с ней в бой плечом к плечу с немногими выжившими. Смертельно опасный вирус «шестерка», погибающие города и страны, толпы оживших мертвецов, чей укус смертелен для любого живого. И живые — которые иногда еще опаснее, чем мертвецы. Сможет ли простой врач выжить в апокалипсисе? Выжить и спасти родных? Смогут ли люди остановить Смерть?
Авторы: Берг Николай
ли наши поносники масляную рыбу?
Касторку я не пил. Насчет рыбы…
Вообщето я ее в продаже видел. Обещаю уточнить и ответить.
Инвалид в штабе говорит, что понятия не имеет, кто что ел — он в рыбах не разбирается. Рыба и рыба. Минут пять у него уходит на уточнения. Да, была масляная рыба. Макрель такая. Типа тунца.
Саша опять вызывает Семен Семеныча. Тот с некоторой ехидиной замечает, что странно — доктор, а не в курсе. Масляная рыба так называется потому, что в ней именно жира до черта. Если ее не обработать, как положено — то этот жир срабатывает как стакан касторки. Принцип тот же.
Йопта! Я ж сам рекомендовал нашим по ложечке растительного масла пить для улучшения перистальтики. Ну а тут, при таком количестве жира… Тут перистальтика так улучшилась, что со свистом и песней, как скорым поездом… Даже название этого явления вспомнил — пищевая стеаторея. От животных жиров такого не бывает, а вот от жидких масел…
Искренне благодарю Семен Семеныча за науку.
Связываюсь с Крепостью. Ловлю себя на том, что говорю этаким мерзким менторским профессорским тоном, но никак не остановиться. Рекомендую проверить наличие жира в поносе — каемочка жирная должна быть. Успокаиваю. Дескать угостились наши люди стакашком касторки. Ничего страшного. Главное — водичку восполнить потерянную. И соли.
Инвалид обещает все передать в точности.
Уф. Ну, с этим разобрались. Не забыть выручившему меня певуну что приятное сделать.
Кумпания вернулась быстро. На потрепанном бронетранспортере, как и рассчитывали. Железяка встала почти вплотную к двери и под понукания сапера и Николаича мы побыстрому покинули домик. Мутабор не мог объяснить, в каком из цехов располагалась лаборатория, поэтому особенно и не возбухал, ожидая прибытия группы. Но сейчас, когда понял, что место медцентра стало известно и мы туда едем, опять стал проявлять нетерпение. Мне с трудом удалось отвертеться от соседства с ним и ехать на броне.
— Получается так, что у нас на все по все часполтора — устало и монотонно говорит Николаич.
— А что потом?
— Потом будет темно и людям в цехах придется терпеть еще одну ночь. Соваться разминировать наощупь — неинтересно. Саперы считают, что здесь хоть и не шибкий мастер сработал, но сюрпризы поганые будут.
Старшой переводит дух.
— Ну а пультыто нашли?
— Один. Разбитый вдрызг. У того румяного мента в кармане был. Не могли они без подстраховки действовать — должен быть дубликат. Они сволочи, но, к сожалению не глупцы.
— Может пока светло — глянуть на третью группу? Похоже у тех должен быть пульт. — замечает Серега, сидящий с другой стороны и слушающий нас.
— Мы туда и едем.
Вовкиным надеждам на трофейные БТР не суждено сбыться — это мы видим сразу, как только добираемся до места, где днем вертолеты вышли в атаку.
— Два бэтээра было и грузовик, похоже — говорит Сергей.
Глазастый! Я на этой свалке вижу задравший нос гроб БТР и кучу хлама.
От грузовика осталась куча рваного металлолома, на которую взгромоздился горелый БТР, словно на постамент. Странно он выглядит — характерные мощные шины сгорели, БТР теперь какойто убогий вид имеет. Второй бронетранспортер съехал с дороги и был накрыт уже в лесу. С виду вроде — целый. Но это только с первого взгляда, через деревья. Просто большая разница с тем — который сгорел и стоит теперь чернобурой громадиной, почемуто с розовой подпалиной на боку… Воняет мерзкой смесью горелой резины, паленой шерсти, горелым железом — и жареным мясом. Последнее заставляет подумать, что пару дней мы с удовольствием будем лопать вегетарианскую пищу. Ну, кроме Вовки, пожалуй, его такие сантименты не трогают.
Ссыпаемся с брони.
— Осмотрительнее действовать! Руками не трогать ничего — пока сапер не глянет.
Ну, это они зря так перестраховываются, под вертолетом минысюрпризы ставить не станешь. Хотя — начальству виднее.
Вылезший Мутабор, оглядевшись и увидев, что мы в лесу, от досады грохает кулаком в борт привезшей нас железяки. Меня радует такое проявление человеческих привычек.
— Он злится — вполголоса замечает Саша.
— Нормальная заменная реакция. Когда хочется треснуть оппонента по морде, а вместо морды стучат по столу или стене. Лично меня это радует.
— С чего это?
— Подтверждение того, что он себя может контролировать.
Николаич взглядом показывает мне на злого морфа. Да я уже и сам поспешаю.
— Хессих! Фффреффя!
Ну вот, завел шарманку. Время… А кстати — сколько у нас времени? Вот морф — он вечен или нет? Это у него — бессмертие наконец или как?
— Мины. Сюрпризы. Надобность пульт поиск.
— Ы?
— Пульт. Управление. «Ленивка».
