Он не супермен и не боец спецподразделения. Он не умеет стрелять от бедра и ломать кирпичи одним ударом ладони. Он не молод и не занимается спортом. Он — не супергерой. Но он привык спасать жизни людей, отвоевывать их у смерти. Он — врач. И когда на планету пришла Смерть, он вступил с ней в бой плечом к плечу с немногими выжившими. Смертельно опасный вирус «шестерка», погибающие города и страны, толпы оживших мертвецов, чей укус смертелен для любого живого. И живые — которые иногда еще опаснее, чем мертвецы. Сможет ли простой врач выжить в апокалипсисе? Выжить и спасти родных? Смогут ли люди остановить Смерть?
Авторы: Берг Николай
университетское!
Водятел тут же бодро и стремительно кидается в направлении, откуда приехал.
Майор яростно сплевывает, плевок тяжело, словно свинцовый, прошибает наст — и помоему, даже еще шипит там, остывая.
Николаич окриком останавливает Сашу, намеревавшегося влепить в сторону удирающего очередь, Саша, ухватив за рукав хламиды, тормозит Мутабора.
— Это еще что за чудо в перьях? — ядовито осведомляется Старшой у майора.
Майор в ответ еще раз сплевывает.
— Дали мне этого коня педального в экипаж танка — когда диверсанты основной порезали. Дескать — вот, не боец, а сокровище, все знает. Все может… У меня выхода не было. Держится орлом, смотрит свысока, поговорили три минуты — так он мне пять раз по разным поводам заявил: «Вы не в теме!»
Ладно, я его поспрошал — вроде как чтото знает. Поехали. На третьем выстреле электроника крякнулась.
Слышу — возится там, пыхтит в башне. Спрашиваю — не отвечает. И второй — тоже из пехотных — помалкивает. Полез смотреть. Сначала не понял ни черта — они там чтото перочинным ножом режут — наконец пригляделся — дошло, почему электроника сдохла.
Откудато в башне оказался старый валенок — так он у них в лючок для эвакуации поддонов от выстрелов упал — и его там зажало, вот они валенок этот тянут, а он не вылезает, зажевало его там…
Я этому олуху говорю, что делать — а он так свысока глянул и заявляет через губу: «Вы жалки!»
Я не утерпел, обвернул его херами и погнал вон из машины. А он, оказывается, еще что учудил — свой автомат пристроил так, что тот провалился в конвейер подачи зарядов. Выдернули в конце концов автомат — а его помяло так, что затвор не передернешь. Вот что точно знаю — идти с такими ходячими авариями в бой — живым не вернешься. Это горе заднеприводное вернется — а все вокруг сдохнут.
Когда с завода выскочили — мне на глаза попался тот, кто мне этого Фетюка сосватал. Оказалось, что у них он тоже всем пыль в глаза пустил — а когда дело дошло до снаряжения магазинов — напихал в магазины для калашей макаровские патроны.
— Ну, вот это вы точно преувеличили!
— Ни на грамм. Автобус кстати — вот он стоит.
Автобус действительно стоит и под ним увеличивается темная лужа.
Сапер тем временем машет нам от двери. Чисто, можно заходить. Внутри темно и запашок совсем неуместный для медпункта — пахнет, черт его дери — ацетоном и мертвечиной. И еще одеколоном или духами — ну совсем как в морге.
Сапер опять таки подсвечивает своей указкой впридачу к нашим фонарям. Выходим из коридорчика в помещение, толком не успеваю чтонибудь заметить кроме какойто мебели, как сзади меня сильно толкает ктото. Отлетаю к стене, прямо передо мной возникает кучамала из нескольких человек.
Николаич не ввязывается в свалку. По его примеру пытаюсь охватить лучом фонаря комнату. Совершенно неожиданно за кучей из возящихся людей вижу — совсем близко от них тянущего руки к куче зомби. Стрелять не могу — зацеплю когонибудь из дерущихся, дергаюсь вбок, сталкиваемся с Николаичем.
— Стойте, стойте! Оно на цепи. Не дотянется!
Ребята начинают подниматься с пола. Предпоследним встает Филя, от души навешивает пендаля по ребрам лежащему ничком голому вивисектору.
— Получается так, что надумал соскочить, фрукт.
— Ага. А еще и кого из нас бы тяпнула.
Филя добавляет лежащему по ребрам еще раз.
Теперь мы все смотрим на прикованного к стенке на цепь зомби.
Филя собирается по результату увиденного добавить по ребрам еще разик. Но я его останавливаю. Реанимацию проводить со сломанными ребрами сложно, а теперь я уверен, что буду заниматься реанимацией столько раз, сколько выдержит наш пленник.
Зомби, тупо пытающийся дотянуться до нас руками — девчонка лет одиннадцати. Голая, если не считать драных сетчатых чулок и какойто латексной фигни из БДСМ атрибутики. Лихо накрашена, но макияж смазан и на мертвом лице жутко смотрится.
А в остальном — обычный, голодный и тупой ходячий мертвец. Только вот в садомазо наряде я мертвецов не видал раньше.
Cовсем рядом — буквально за стенкой — начинает знакомо както тарабанить движок. Ктото щелкает выключателем — вспыхивают лампочки, жмурюсь, вспоминая, что вообщето учили один глаз в темноте прикрывать, на случай внезапной засветки.
— Йопта! — говорит ктото из наших.
Нихрена это не медпункт. Бред дурацкий, а не медпункт. Да, есть операционный стол, коекакие аппараты, обшарпанное древнее гинекологическое кресло, ага столик с инструментарием — но в зальчике тут же здоровенное ложе, покрытое черными простынями — и задрапировано густо алым блескучим материалом — видно ктото разматывал прямо из рулона и приколачивал гвоздями к стенке. Получился
