Он не супермен и не боец спецподразделения. Он не умеет стрелять от бедра и ломать кирпичи одним ударом ладони. Он не молод и не занимается спортом. Он — не супергерой. Но он привык спасать жизни людей, отвоевывать их у смерти. Он — врач. И когда на планету пришла Смерть, он вступил с ней в бой плечом к плечу с немногими выжившими. Смертельно опасный вирус «шестерка», погибающие города и страны, толпы оживших мертвецов, чей укус смертелен для любого живого. И живые — которые иногда еще опаснее, чем мертвецы. Сможет ли простой врач выжить в апокалипсисе? Выжить и спасти родных? Смогут ли люди остановить Смерть?
Авторы: Берг Николай
А мы тут суки, а они тут за справедливость, а мы тут суки…
Николаич кивает головой, и Филя со счастливым выражением лица выдает мужику в ухо отличный прямой. Мужика сносит как пух ветром.
— Считать не надо! — гордо заявляет Филя.
— Этот, который мне в лицо орал — обычный дурак. Остальные, полагаю — тоже. Кроме этого кента — морда у него шибко грязная и противная.
Попытки мужиков с палками както возмутиться тут же давятся несколькими очередями в воздух над головами. Комуто из них попадает прикладом по спине — в общем слабые они еще. После трехдневного стояния на ногах — немудрено. Через пару минут они уже стоят рядком у стены, палки валяются на месте происшествия. Одному еще и нос разбили — стоит, утирается.
— Отвечать, когда спрошу. Начнете орать опять — получите люлей. Вы — кто? Ты — отвечай!
Мужик с краю смотрит исподлобья и бурчит, но достаточно отчетливо:
— Из цеха мы. Выпустили нас токо что.
— Девушку чего гоняли?
— Так она мент. Нас тут менты и кошмарили. Мы решили наказать.
— Девушка была в охране лагеря? Вас кошмарила?
— Вроде была.
Остальные чтото помалкивают.
— Ты конкретно ее видел.
— Я — нет.
— Кто видел?
— Да вот Кузин вроде говорил…
— Кто Кузин?
— Вот — он.
Мужик показывает пальцем как раз на того, подозрительного.
— Стукач! А еще свой! — выдает грязный Кузин.
— Старшой, а что вам не нравится в клиенте?
— Держится подругому. Не как остальные. Двигается не так. Выделяется.
Вот и поди ж ты.
Начинаю с опаской подходить к шеренге.
— Если кто хоть какой вред доктору причинит — пришьем вас тут всех к стене. Ясно?
Мужики ежатся от этих слов Николаича.
— Похоже, ясно.
Осмотр коротенький выходит — морда у подозрительного вблизи четко отличается от стоящих от него справа и слева. Щипаю за щечку его и его соседей. Возвращаюсь к Николаичу.
— Он не обезвожен. Тургор кожи — нормальный. У остальных — снижен.
— Получается так, что последние три дня он ел и пил?
— Так точно.
— Я мочу свою пил! Лицо отекло! — вякает подозрительный.
— Глупости — отвечаю на вопросительный взгляд Николаича.
— Ага. Нука, давай сюда курсантку. Вы откуда тут взялись?
— Я из третьей группы. Нас сегодня привезли на усиление — старший группы этот, как его… То ли Кугушев. То ли Кутушев. А с берега направили сюда. А эти как увидели — так на меня и напали.
— Не поломали ничего, не отбили?
— Не, бушлат толстый…
Николаич задумывается на минутку.
— Получается так, что доктор — свободен, а вы все сейчас под охраной — обратно. Там разбираться будем.
— А я?
— И вы, девушка. Как подтвердят, что вы сюда прибыли сегодня из Кронштадта — вопрос будет снят.
— Вы мне не верите? Я документы могу показать!
— Милая, мне эти документы даром не нужны. Я сам какие угодно документы сделать могу за полчаса. Хоть Президента Земного Шара или Командира Дивизии тяжелых пулеметов.
Девчонка надувается, но Николаич на это не обращает ровно никакого внимания.
Видя, что расстреливать их уже не будут, один из мужиков не выдерживает:
— Опять нас под замок, значит? Так что ли?
— Я б вам еще и морды набил — неожиданно опережает Николаича Филя — и по жопам бы пинал, пока в разумение бы не пришли.
— Это за что это так? — офигевает мужик — и вроде не он один.
— Пальцы загибай, дурило — взяли вас тут теплыми как маленьких? Эт раз. Сидели вы и не петюкали? Эт два. Вместо спасиба вы своим освободителям хай устроили? Эт три. Какогото мутного корефана послушали? Эт четыре. Девку зря обидели? Эт пять. С дубьем на автоматы полезли? Эт шесть. Хамы вы неблагодарные, вот что скажу. И тупари.
— Ну и я добавлю — силы бегать по заминированной территории за девками — у вас есть, а помочь своих же в порядок приводить — нет. Эт, как говорилось выше — семь.
Пришедший за это время в себя мужик, лежавший на снегу, привстает и злобно глядя на Филю заверяет:
— Я тя укопаю!
— Ты по национальности кто? — необычно серьезно спрашивает Филя.
— Русский я. Сволочь! Сбоку бил!
— Ну, тогда живи — успокаивается рыжий водолаз.
Группу только собираются конвоировать, как девчонка милиционер (ну вообщето курсантка еще зеленая) отдает вынутые из бушлата наручники Николаичу и, показывая глазами на подозрительного Кузина говорит:
— Как бы не удрал по дороге. В браслетиках ему неудобнее будет.
— Хорошо. Надень ему браслетики.
Девчонка только приноравливается подойти к объекту, как Старшой окликает ее:
— Не на руки браслетики! На ногу!
— На ногу?
— Получается так, что
