Он не супермен и не боец спецподразделения. Он не умеет стрелять от бедра и ломать кирпичи одним ударом ладони. Он не молод и не занимается спортом. Он — не супергерой. Но он привык спасать жизни людей, отвоевывать их у смерти. Он — врач. И когда на планету пришла Смерть, он вступил с ней в бой плечом к плечу с немногими выжившими. Смертельно опасный вирус «шестерка», погибающие города и страны, толпы оживших мертвецов, чей укус смертелен для любого живого. И живые — которые иногда еще опаснее, чем мертвецы. Сможет ли простой врач выжить в апокалипсисе? Выжить и спасти родных? Смогут ли люди остановить Смерть?
Авторы: Берг Николай
неохотно отвечает:
— Ффроффал… Ффеассха.
Вот тебе и раз! Столько корячились — а он — провал, фиаско!
— Недоумение.
— Ссффысллл… Хоссусфие… Ффотерии…
Он неожиданно хватает меня за грудки своей лапищей и, подтянув к себе, шипит:
— Ссеммьиа… Шшиссснь…
Видно, что ему не хватает слов, отчего он бесится еще больше.
Слышу лязг затвора оттуда, где стоит водолаз. А на плечо морфу ложится знакомая рука — братец невозмутимо говорит ему:
— Доктор! Работа — перспектива. Готова лаборатория. Руководитель — назначение.
Отправляемся — вы прием дел. Запрос оборудования.
Зубы от моей физиономии отстраняются.
— Хиссушение Мхутхаапорр? Песссмысслисса…
— Изучение — психология, физиология, послежизнь. Мутабор — помощь.
— Ххерня! Фоммосшь? Фффомосшшь??? Ссиссиосисссммм!
— Подтверждение. Медик Мутабор — оказание помощи населению.
Морф свистяще шипит — получается, как ни странно, иронично. Честно говоря, мне тоже кажется, что братец ляпнул.
Видно братец чтото уловил и снисходительно поясняет:
— Вивисектор — жив. Образец для изучения морфирования, биохимии, поведения, способов защиты от вивисектора. Контроль и охрана — только Мутабор. Люди — нет возможность управления вивисектором. Знания — необходимость. И сила — и безопасность. Вивисектор — безопасность Мутабор. Плюс — возможность восстановления речи… Вивисектор — объект изучения Мутабором.
— Шушшь. Ххерррня.
— Предложения?
Мутабор задумывается.
Мы сильно опаздываем на берег. Полчаса бились с чертовым упрямцем. Как удержался Филя — не понимаю. Поводов стрелять было достаточно. Но както удержался и он, и приехавший позже экипаж на БТР.
Получился несуразный базар.
Я так и не понимаю, когда морф согласился двигать дальше.
Как ни пытаюсь понять — что сработало — не понимаю.
И женщин не понимаю. Перед самой отправкой мне всучили пакет с чемто холодным и мягким. Сказали — для Доктора.
Оказалось — сырое мясо. Пока думал — на кой хрен мне кусок мяса, лучше б котлету жареную прислали — оказалось, что это поварихи не меня, а Мутабора покормить решили. Так растрогались после рассказа Николаича.
А про меня забыли, дуры сентиментальные.
На Кронштадт отходит «Хивус» с больными, да потом видим огоньки на катерке — посуда забирает морфа с его Хозяином и сопровождать едут братец с Филей. Чтото там намутили уже. Правда, не могу понять — что там за лаборатория. Была чумная — в форте Александр, но там давно уже ничего такого нет. Оставят двух мертвяков самих по себе? Или там охрана какаято? Вряд ли кто согласится добровольно жить в присутствии морфа.
Ну, разве что Валентина. Та — могла бы. Надеюсь, что Алик ей этого сделать не позволит.
Николаич оставил после себя старшим Ильяса, теперь видимо волнуется — правильно ли сделал. Я тоже волнуюсь — быстро нашего командира не вылечат, а хватит ли у нового сообразительности лавировать и предусматривать все на три шага вперед. Да еще при этом не обижая окружающих, не наживая врагов и получая выгоду от каждого телодвижения. Такто Ильяс — нормальный мужик, но и власть людей портит, да и цена ошибки велика. Нашей группе достаточно одной очереди — вот как сегодня Серега сектантов скосил…
К моему удивлению, нотаций мне ни Николаич, ни танкист не читают.
Хотя заслужил я их за нынешний сумасшедший денек — с походом. Хоть метрами меряй и пудами вешай.
Вместо этого Старшой вполголоса рассказывает майору о сегодняшних трофеях:
— Автоматами разжились… Разбираться придется — в основном заклинившие достались. Черт знает, как эта пяхота готовилась к операции — автоматы толком с консервации не сняты. Да и не только разгильдяйство.
Николаич поворачивает голову ко мне:
— Помните окровавленных солдата и девчонку — когда мы к заводу подходили, они нам первыми попались? У него еще автомат заклинило изза крови на патронах? Так вот — по следам я видел, что этот солдат девочку на руках нес, ему в спину пуля попала. Но он сумел еще сколькото пробежать. А девочку пуля убила прямо у него на руках. Вот солдат себе на беду и не заметил, что она умерла — и обратилась. Порвала ему сбоку шею. А он в нее потом стрелял — но автомат заело. На втором выстреле.
— И вы все это по следам прочли?
— Получается так. Но ведь в этом нет особо чего сложного. Нормальная обычная мужская работа — следопытство.
— Такая уж и обычная…
— А то ж… Получается так — что обычная. Про охотников не говорю, но вот например гаишники — следопыты, когда аварию фиксируют. Сантехники — следопыты. Автомеханики — ровно то же самое. Криминалисты — уж точно следопыты. Да и у вас
