Он не супермен и не боец спецподразделения. Он не умеет стрелять от бедра и ломать кирпичи одним ударом ладони. Он не молод и не занимается спортом. Он — не супергерой. Но он привык спасать жизни людей, отвоевывать их у смерти. Он — врач. И когда на планету пришла Смерть, он вступил с ней в бой плечом к плечу с немногими выжившими. Смертельно опасный вирус «шестерка», погибающие города и страны, толпы оживших мертвецов, чей укус смертелен для любого живого. И живые — которые иногда еще опаснее, чем мертвецы. Сможет ли простой врач выжить в апокалипсисе? Выжить и спасти родных? Смогут ли люди остановить Смерть?
Авторы: Берг Николай
потому как несравнимо. К слову тогда немцы быстро и наглядно убедили наше население, что коммуняки куда лучше.
Тем более, что вариантовто в общем не было. Я не знаю, что там где было, а Питер — судя по целой куче и немецких и финских документов — полагалось ликвидировать со всем населением. И сдаться нашим немцы не предлагали ни разу…
Нет, конечно, тут можно сказать, что немцы не ожидали, что в Ленинграде столько населения, и что они имели полное право это делать, как любят это писать в Интернете всякие уроды, маскирующие свою натуру якобы «объективностью». Ну, то есть писали. Когда еще инет наладится и у людей появится возможность, сидя в тепле и бездельи поливать говном тех, кто им эту возможность дал и обеспечил…
Хотя мне адвокатство немцев не понятно. На войне убивают, вырезать мирное население — старая традиция и они тогда это и не скрывали. Это — нормально для войны. Но вот то, что сейчас об этой нормальной войне на истребление говорят, будто фрицы пришли сюда в кружевах нас шоколадом кормить — на мой взгляд — неверно. Хотелось бы понять — почему эти писаки такое вытворяют?
И что такое любовь к Родине я себе не очень четко представляю…
Есть семья, родичи, знакомые. И мне они симпатичнее, чем люди, старавшиеся убить и ограбить лично меня, убив моих родителей. Но стоило об этом заявить както в инете — куча умников тут же обвинила меня в урапатриотизме.
Не вижу в чем тут урапатриотизм, если я уважаю своего деда, например, больше чем какогото мудака из вермахта. Тем более что на минуточку — дед победил, а мудак этот немецкий всрал вчистую — до безоговорочной капитуляции, что вообщето позорище немалое.
Одно дело, что правозащечники объясняют например, что наше занятия Афгана — это гнусное преступление, а когда Афган занимают амеры — это победа гуманизма и демократии — правозащечникам за это амеры деньги платят. Но немцыто никому не платят. С чего ж такое рвение — то? И почему слово патриот — отличное, если речь идет об американском, английском или израильском патриотизме. Или там римском. А у нас — это ж позор — быть патриотом, ужас какойто, педофиломманьяком — гораздо почетнее…
Пока я про себя все это бухтел — добрались до штаба. Как ни удивительно — а толпы уже у дверей нет. Подумал было плохое — ан и кучи трупов не вижу. Нука. Нука.
В штабе на втором этаже тот же шум. Докладываю, что обеспечен порядок при раздаче на кухнях, разжились посудой — в целом ситуацию контролируем. Но надо разворачивать медпункт. Для чего нет ни имущества, ни сил. Палатки — к использованию непригодны и некомплектны.
— Знаю — отвечает мешковато одетый командир.
— Тогда что будем делать?
— Сейчас к вам в усиление направлена прибывшая охотничья команда — и сотрудники МЧС с коекаким имуществом. Вот тут (показывает пальцем на рукописно нарисованной схеме завода) — разворачиваете медпункт. Здесь — отнеся от вас подальше — будем разворачивать пункт по принципу развертывания кадрированных частей — с переодеванием. Учетом и сортировкой заниматься будем там же. Вы сейчас постарайтесь выявить среди освобожденных тех, кто может нам быть полезным в дальнейшем. В помещении медпункта вы были?
— Был. Считаю, что его сейчас использовать можно, но лучше бы что другое.
— Почему? Там же оборудование есть, мне доложили.
— В первую очередь там занимались работой по производству морфов, соответственно там использовался трупный материал. Инструментарий — весь — в трупной органике. Потому — лучше б другое помещение, это серьезно дезинфицировать надо, а мы пока вряд ли сумеем добиться хотябы чистоты… Да и к тому же туда народу набилось, насколько я знаю, выгонять их на холод — не лучшее решение. В конце — концов, тут не поле боя, раненых много не будет…
— Ладно, подумаем. Пока ожидайте свое подкрепление — и с ним начинайте обустраиваться.
— Ясно.
Возвращаемся к кухням.
Вспоминаю еще одну проблему.
Препод по хирургии рассказывал, что их медсанбат разжился гдето полным и новехоньким комплектом указателей и табличек «Hospital» Трофейным, вестимо.
Роскошный, чуть ли не на эмали, развесишь на деревьях и перекрестках и нет проблем у тех, кто раненых везет. Даже ночью видно.
Свои знали, что это медсанбат форсит, ну и медсанбатским приятно, что их уже даже стали госпиталем кликать изза табличек. (Разница меж медсанбатом и госпиталем как у лейтенанта с полковником.)
Уже наши наступали почти постоянно и таблички были очень полезны. (Ну, сами прикиньте — если вас ранили, а дурковатый или что еще хуже — дурковатая сопровождающая никак санбат найти не могут? Кровищато течет, да и паршиво по кузовуто на кочках подпрыгивать.)
Однажды поздно вечером только медики дух
