Он не супермен и не боец спецподразделения. Он не умеет стрелять от бедра и ломать кирпичи одним ударом ладони. Он не молод и не занимается спортом. Он — не супергерой. Но он привык спасать жизни людей, отвоевывать их у смерти. Он — врач. И когда на планету пришла Смерть, он вступил с ней в бой плечом к плечу с немногими выжившими. Смертельно опасный вирус «шестерка», погибающие города и страны, толпы оживших мертвецов, чей укус смертелен для любого живого. И живые — которые иногда еще опаснее, чем мертвецы. Сможет ли простой врач выжить в апокалипсисе? Выжить и спасти родных? Смогут ли люди остановить Смерть?
Авторы: Берг Николай
на снегу и мерзлой земле. Вроде бы сейчас есть всякие хитрые спальные мешки и прочее в том же духе — но у нас только палатка, доски и грязные старые матрасы двадцатого срока службы.
Вот их и постелили, распихивая, разгоняя и ругаясь на беженцев, старающихся уснуть. Где попало. Мама дорогая, за такую организацию мне бы на госэкзаменах влепили пару… Хотя… Может быть и не влепили — тут уж смотря кто бы сидел экзаменатором. Если тот, кто работал в очагах бедствия — наверное бы обошлось… Тьфу, какая чушь в башку лезет… Надо бы обругать наших водолазов, что они позволили набиться в палатку куче народа, кроме точно больных, но… Но спасенные настолько жалко выглядят, что — ладно. Больным теплее будет.
Когда вернулся Вовка с БТР, толпа еще прибыла. Даже и не знаю — хорошо, что они такие вымотанные или нет. С одной стороны — пока нет никаких недовольных, заводящих смуты и раздрай, требующих для себя любимых всякого всего — для этого им надо еще придти в себя, с другой — до утра точно будут умершие — и значит восставшие. Мы не справимся с контролем, и предотвратить укусы не выйдет.
Что хорошо — основная масса народу тихая, безразличная и аморфная. Но с десяток помощников у нас образовался. Потому дрова сгрузили быстро, пилу вроде так и не нашли, но слышу, что стучат топором.
Толпа пациентов в медпункте и около него не убывает. А вот наши медикаменты — наоборот — скоро сумки пустые будут.
Тощенькая девчонкаподросток просит меня подойти к кухням — толстяк повар зовет. Отправляясь, беру с собой Сашу и в который уже раз за пару последних часов проверяю — тут ли мой автомат. На сегодня я уже перевыполнил план по приключениям в стиле «докторидиот».
— Эти кронштадтские сильно с военными поругались — говорит Саша.
— Что так?
— А сухопутные пригнали четыре автобуса с конвоем, отобрали кого помоложе — парней и девчонок — и к себе увезли. А кронштадским, получается, одни старики и старухи останутся при таком раскладе. Пообещали автобусам колеса прострелить, если еще раз такое будет.
— Ясно. Ты б тоже присматривал — тут девушек еще осталось, может кого и спасешь. Небось, изза компа и не было девушкито постоянной?
— Как сказать…
— Тебе надо завести себе девчонку.
— Надо. Они мягкие такие. Их щупать приятно.
Ишь, тихоня… Ято думал, он сугубо компьютерный ребенок, а он нормально мыслит. Благодаря компам с одной стороны — можно познакомиться было хоть с японкой, хоть с австралийкой, с другой стороны — с соседской девчонкой хрен познакомишься, особенно если у нее компа нет. Вот и получалась куча народу, переписывающаяся в инете, с другой — боязнь противоположного пола при общении вживую стала проблемой.
Хотя, помнится, видал я девушку в отделе с компьютерной литературой Дома Книги — ждал там своего коллегу, а место встречи я всегда назначаю в теплом и сухом месте, это у меня после армии рефлекс такой.
Девчонка явно была «на охоте», нормальная такая симпатичная девчонка. Она держала в руках какуюто книжку типа «компьютеры для заварочных чайников» и, приглядев подходящего парня из тех, кто там шарился по полкам — обращалась с вопросом.
Ясное дело — парни тут же начинали пушить хвост и надувать щеки, отвечая на ее вопрос. Что уж она там спрашивала — я не слышал, но, судя по тому, с каким пылом ей начинали растолковывать — вопрос был достаточно простой.
Подошел коллега — я ему показал эту сценку. Коллега хмыкнул: «Толковая девчонка. Берет за самое мягкое место, а парни в этом отделе всяко не самые бедные, не самые глупые, не сильно пьющие и как положено компьютерщикам — вряд ли избалованы женским вниманием. Она сейчас наберет координат, потом попереписывается по мылам — глядишь и будет свадебка! А парень еще и будет думать про счастливое стечение обстоятельств, про знак судьбы и про то, что его невеста — ламер…»
Около кухни оказывается кисло — истопник, скорчившись в позе эмбриона, лежит на какойто дерюге, повар стоит на коленях рядом, оба окружены кучей народа и даже патрульные тут — и наши, и пара кронштадтских.
Один из них как раз сует лежащему фляжку.
У меня возникает сильное желание прострелить патрульному башку — это тот самый борец за народную медицину. Надо было его с катера все же сбросить, чую спинным хребтом — я еще с ним наплачусь. Успеваю убрать флягу от губ истопника. Встречаюсь взглядом с милосердным патрульнымсамаритянином.
— Что вы лезете? — возмущенно спрашивает меня знаток медицины.
— Вы — патрульный?
— Да. И я оказываю помощь.
— Вот сейчас подберется к нам сзади очередной шустер — и будет тут веселье. Помощь я и сам
