Он не супермен и не боец спецподразделения. Он не умеет стрелять от бедра и ломать кирпичи одним ударом ладони. Он не молод и не занимается спортом. Он — не супергерой. Но он привык спасать жизни людей, отвоевывать их у смерти. Он — врач. И когда на планету пришла Смерть, он вступил с ней в бой плечом к плечу с немногими выжившими. Смертельно опасный вирус «шестерка», погибающие города и страны, толпы оживших мертвецов, чей укус смертелен для любого живого. И живые — которые иногда еще опаснее, чем мертвецы. Сможет ли простой врач выжить в апокалипсисе? Выжить и спасти родных? Смогут ли люди остановить Смерть?
Авторы: Берг Николай
окажу — а вы будьте любезны — патрулируйте, черт вас дери, доверенную вам территорию.
— Но вы ее окажете неправильно!
— Знаете, мне несколько неловко…
— Что?
— Если вы не встанете на ноги и не отправитесь патрулировать, мне придется дать вам ботинком по морде, а это не очень хорошо для воспитанных людей. Идите патрулировать!
Упоминание о шустерах, однако, делает свое дело — одна пара патрульных спохватившись, начинает выбираться из толпы. Мало того — они тянут за руку и моего оппонента. «Пийшлы, пийшлы!» — убедительно толкует один из них.
— А я уж думал дать ему по харе прикладом — заявляет Саша.
— Я тоже думал… Что тут у вас случилось?
— Живот… схватило… — в два приема выдыхает лежащий.
— Как схватило? Рвота, понос были?
— Как ножом под ложечку пырнули. Больно, аж режет…
— Рвоты и стула не было — замечает толстый повар. — И ножом не пырял никто — я испугался — рукой залез — нет там ран. И крови нет.
— У вас язву диагностировали? — спрашиваю лежащего.
Истопник испуганно смотрит на меня. Дыхание у него частое и неглубокое — даже так видно, а поднесенная к его носу кисть руки это подтверждает — кожа на тыльной стороне кисти нежная, дыхание улавливает четко.
— Да была вроде. Думаете — она?
— Мужайся, княгиня, печальные вести, как пелось в опере «Князь Игорь» — глупо шучу я — Думаю, что у вас прободная язва желудка или двенадцатиперстной кишки. Будем вас эвакуировать. Саша, свяжись с нашим ботаником — ургентный случай, надо больницу предупредить — операционная нужна на ушивание перфорированной язвы желудка. Нам тут транспорт нужен для доставки лежачего на берег и транспорт с берега до больницы.
Саша начинает бубнить в «Длинное Ухо».
— А без операции — никак, а? Обязательно резать надо? — жалобно спрашивает пациент.
— Никак. Но вы так не волнуйтесь — в клинике и операционная есть, и врачи — сделают в лучшем виде.
— А может всетаки не надо резать, а?
— У вас дырка в желудке. Сквозная. И все из желудка льется долой. Прямиком на кишечник, в брюшную полость. Сейчас вам хреново, потом через несколько часиков станет полегче — накроются нервные окончания, а еще через несколько часиков будет отличный разлитой перитонит и придется ампутировать кусок кишечника. Дальше вы или будете как многочисленные наши сограждане — зомби или выживете, но останетесь калекой. Мне очень не весело вам это говорить, но лучше, чтоб вы были в курсе дел.
— А попить можно? Во рту пересохло!
— Сейчас ватку намочу — язык увлажним, легче станет, а вот пить нельзя категорически. Кстати! — тут я поворачиваюсь к повару — Вы же говорили, что вы — биолог?
— Да, а что?
— Почему допустили к пациенту этого самозваного лепилу?
— Знаете, он был очень убедителен, а я к своему стыду должен признать — растерялся…
Смущенный повар лезет на кухню — продолжать раздачу супчика.
Ну да, разумеется — как появляется очередной наглый сукин сын — так окружающие вместо сапогом под копчик — развешивают уши. Потом удивляются — где мозги были. Знакомо. Главное — вести себя самоуверенно, тогда любая лажа годится… Эх!
Поверхностный осмотр только подтверждает диагноз.
Холодный пот, живот как доска и любое движение усиливает боль.
В утешение рассказываю страдальцу про то, как я давнымдавно делал хирургическое пособие в глухомани — операция была по удалению нагноившегося ногтя на большом пальце ноги. Под анестезией стаканом портвейна, пациент пел лежа на койке и играл на баяне, так ему было не страшно, а я оперировал безопасной бритвой и перочинным ножиком. Да, еще у меня были пассатижи… И самогонка для стерилизации операционного поля и инструментов. Зажило, кстати — отлично. И новый ноготь вырос нормальным.
Больного увозит в кузове обшарпанная «Газель», а мы, вернувшись обратно, застаем определенно суету, характерную для начала действия.
— Решили выдвинуться к пустым цехам, как тебе и хотелось — удивляет меня Ильяс.
— И почему такое пуркуа па? Ты ж мне отказал категорично.
— На свете есть такое друг Гораций, о чем не ведают в отделе эксгумаций! — вворачивает одну из своих типовых шуточек стоящий рядом братец — возник шанс разжиться всяким вкусным, заодно оказав массу благодеяний страждущему человечеству.
— Я пустой. Медикаменты нужны.
— Сейчас с берега привезут. Давай, прикидывай, кого из медиков берешь.
— А чего прикидывать — братец и медсестрички остаются тут, поиск проводить будут санинструкторы, ну и я с ними в первый раз схожу. Поднатаскать. Тут другой вопрос возник.
Ильяс поднимает вопросительно бровь.
— Повар этот напомнил, что куча жертв при переправе
